Впрочем, какая разница — ведьмы или колдуны? Вопрос стоит следующим образом: кто такой
Будем судить о дереве по его плодам.
Несомненно, проще всего было бы привести длинные и сбивчивые описания Бодена или любого другого демонографа; но мы считаем, что лучшее средство знакомства с колдуном — вывести его на сцену во время исполнения его печальных обязанностей в обстановке
Предлагая читателю «карандашный набросок» шабаша, мы позволим его воображению воскресить этих безумцев в том фантастическом окружении, где творилось их безумие… Ведь важно учесть, что все невероятные рассказы, своеобразное резюме-синтез которых мы собираемся сделать, вышли из уст самих подсудимых, преследуемых за преступления, связанные с колдовством; они были взяты из их признаний, часто добровольных и не всегда вырванных под пыткой. Более того, обвиняемые заранее знали, что подобные признания обрекали их на неизбежную смерть и приговаривали их к жуткой казни на костре без возможности помилования [279].
Не всякое дерево, говорил Пифагор, подойдет для того, чтобы вырезать из него Меркурия; точно так же не всякое место пригодно для того, чтобы воскрешать на нем еженедельные сборища
[280]колдунов и злобных духов, названные
Есть места, где природа-мать словно бы улыбается своим детям и на немом языке вещей говорит им о надежде и счастье. И есть также бесплодные и опустошенные местности, внушающие человеческому сердцу лишь разочарование, ужас и безумие…
Любители «охотиться» за маргаритками часто встречают на поросших травой холмах кругообразные полосы темноватой зелени, где более густая растительность наполовину выше. Очень часто в форме полукруга, а порой развернутые полной окружностью, эти полосы различаются по диаметру и ширине: кажется, словно они нарисованы с помощью циркуля, и осенью на них багровеет «царский венец» мухоморов и прочие «криптограммы» ярких расцветок.
Старинное предание гласит, что там, при свете луны, водили хоровод Феи…
И поскольку Феи — невинные, игривые божества Натуры — всегда ходят с волшебной палочкой в руке и доброжелательной улыбкой на устах, их безудержная радость изливается вокруг них чудесными дарами, и под их легкими шажками обильно растет трава, а ночь озаряется фосфоресцирующими отблесками их серебристого полета… Они — сама жизнь, воплощенная в великолепии женских форм; они — Любовь, оплодотворяющая всё лучом своего нежного взора!
…Но не встречал ли ты рядом с бесславными развалинами, где бродят злые духи, вокруг заброшенных кладбищ или на откосах обваливающихся утесов, неровные дорожки, где никогда не растет трава, словно бы какое-то нечистое дуновение пронеслось над полем и сделало его бесплодным?
Иди вперед: ледяное дыхание пробежало по твоим волосам… Двигайся вдоль этого густого кустарника зловещего вида; безошибочный инстинкт поведет тебя с помощью дрожи… Оставь слева от себя
Ты ничего не почувствовал? Фантом схватил тебя за руку; это он ведет тебя, и ты молча подчиняешься его пожатию… Вы поднимаетесь по крутому склону, где рыжие кусты похожи на призраков, сидящих на корточках в сумеречной мгле.
Вам еще нужно пересечь складку местности; но вот ты и на гребне холма: тропинка ведет к пустынной песчаной равнине; трава очень редкая и местами пожелтевшая…
Перед тобой возвышается дикарское сооружение… Подойди ближе — это дольмен: ты видишь гигантский камень, на котором сакральный нож друидов обагрялся кровью предписанной жертвы, принесенной в честь Тора и Гевтада.
Внезапно наступила ночь.
Но вот зловещий и кровавый отблеск озаряет древний алтарь кельтского Молоха. Похоже на кровь, и, возможно, это она и есть!
Полноте! Ярко-красная луна поднялась вдалеке над горизонтом лесов; сцену заливает странный свет; воздух тяжелый, зловонный и затхлый…
Теперь, когда огромная, медленно восходящая луна хорошо освещает равнину, ясно обрисовывая предметы, которые вначале виднелись неотчетливо… скажи мне, тропинка ли — эта круговая полоса, опоясывающая дольмен?
Это не тропинка. Трава там подстрижена и словно бы вытравлена едкими испарениями на уровне почвы. Это — полная противоположность круга фей.
Плодородие и жизнь исчезли.
