Прошло много дней, потянулись месяцы, а лорд Джасс все лежал, как на смертном ложе, в павильоне у озера, на попечении своего друга и царицы. Наконец, когда в земных краях кончилась зима и почти прошла весна, вернулась ласточка со стертыми крыльями, которую они уже не ждали. Она скользнула на грудь своей госпожи, полумертвая от усталости. Царица приласкала ее, напоила нектаром, и птичка собралась с силами и сказала:
– О царица Софонисба, воспитанница богов, по твоему поручению я побывала на востоке и на юге, на западе и на севере, летала в жару и в мороз, побывала на полюсах и везде вокруг, и наконец, залетела в Демонланд, где высится хребет Невердейл. Там между гор есть озеро, которое демоны называют Дьюл Тарн. Оно очень глубокое; смертные, живущие на его берегах, считают его бездонным. Но у него есть дно, и на дне лежит яйцо гиппогрифа, я его видела, когда летела над ним на огромной высоте.
– В Демонланде! – воскликнула царица. – Оно единственное. Вам надо вернуться домой и достать его.
Брандок Дах сказал:
– Домой в Демонланд? После того, как мы прошли весь свет, чтобы найти путь, и совсем обессилели?
Но когда об этом услышал лорд Джасс, то встрепенулся, и его слабость стала отступать, так что через несколько недель здоровье к нему полностью вернулось. К тому времени прошел ровно год с тех пор, как демоны вошли в Коштру Белорну.
В ту самую двадцать шестую ночь мая, когда лорд Джасс и лорд Брандок Дах узрели с самого высокого в мире пика землю Зимьямвии и Коштру Белорну, Гро прохаживался с леди Презмирой по западной террасе крепости Карсэ. До полуночи оставалось два часа. Было тепло, в чаше неба еще смешивались лучи заходящего солнца и восходящей луны. Легкий ветерок оживлял спящий воздух. Стены дворца и Железной Башни закрывали террасу от прямого лунного света, и в колеблющемся свете факелов качались тени. Из дворца доносилась бурная музыка и шум попойки.
Говорил Гро:
– Если твой вопрос, о Королева, скрывает желание, чтобы я ушел, я исчезну быстрее молнии, как бы это меня ни огорчало.
– Это просто праздный интерес, – сказала она. – Если хочешь, оставайся.
– Естественное свойство мудрости, – сказал он, – следовать за светом. Когда ты покинула зал, мне показалось, что все огни пригасли.
Он взглянул на нее сбоку при свете факела, и ему показалось, что в ее лице отражаются мрачные мысли. Она была красавица из красавиц, статная и царственная, на голове ее сверкала золотая корона с темными аметистами. Краб надо лбом был хитроумно выполнен из серебра, и в каждой клешне держал хризолитовый шарик размером с яйцо дрозда.
Лорд Гро сказал:
– В мои планы входило посмотреть на небесное созвездие, которое смертные называют Волосами Береники, и понять, могут ли эти звезды сиять ярче твоих волос, о Королева.
Некоторое время они ходили молча. Затем она произнесла:
– Вымученная учтивость твоих фраз не вяжется с нашей дружбой, милорд Гро. Если я не рассердилась, то только потому, что считаю их продолжением громких слов, сопровождающих наполнение чаш и восхваление Короля в эту ночь из всех ночей, когда все мы вспоминаем, как был наслан Враг, и как мы отомстили Демонланду.
– Госпожа, – сказал он, – забудь свои печали. Неужели тебе мало, что Король оказал такой почет твоему мужу Корунду, поручив ему безраздельно править всей Бесовией? Все заметили, что ты была не рада, когда сегодня сам Король надел корону на твою голову, чтобы ты носила ее вместо своего великого мужа до тех пор, пока он не вернется и востребует ее. Мне казалось, что корона и то, как Король хвалил Корунда, должно было заставить твои щеки порозоветь от гордости. Но это не смогло развеять твои печали, подобно тому, как слабые лучи зимнего солнца не могут растопить черный лед на пруду.
– Короны сейчас – дешевый мусор, – сказала Презмира. – Уже двадцать королей служат нашему Королю, как лакеи, а он возвышает лакеев до королей. Тебе не кажется, что радость от этой короны несколько потускнела, когда я увидела ту, что получил от Короля Лаксус?
– Госпожа, – сказал Гро. – Прости Лаксуса. Правда, он только одной ногой встал на землю Пиксиленда, но если сейчас он там король, тебя это должно радовать хотя бы потому, что войну там вел Кориниус, которому просто везло. Он перехитрил твоего благородного брата и довел его до ссылки, а корону не получил.
– Кориниус считает, что ему просто не повезло, а я горячо молюсь, чтобы пострадали все те, кто разжиреет на разорении моего брата.
