– Но это чудовищно, – сказала Зенамбрия. – Отдать Кориниусу Демонланд, что намного больше, чем корона Пиксиленда. Новичок получит все мясо, а тебе достанутся кости и обрезки, потому что ты стар?
– Придержи язык, женщина, – сказал Корсус, глядя на нее, как на скисшее питье. – Почему тебе недостает ума использовать дочь как наживку и насадить его на крючок?
– Прости меня, муж мой, – сказала Зенамбрия.
Леди Срива рассмеялась, обхватив бычью шею отца и играя его усами.
– Успокойся, госпожа матушка, – сказала она. – Я сама могу выбирать в Карсэ. Сейчас, например, я думаю про лорда Кориниуса. Настоящий воин, вдобавок, бреет усы, а это, по моему опыту, гораздо приятнее, чем твоя щетина, отец.
– Ну ладно, – сказал Корсус, целуя ее. – Как бы там ни было, сегодня же отправлюсь к Королю, чтобы решить дело. Тем временем, миледи, – обратился он к Зенамбрии, – отправляйся прямо в спальню и крепко запри дверь, а я для пущей безопасности запру ее снаружи. Сегодня народ слишком развеселился. Очень может статься, что тебя обидят пьяные гуляки, пока я занимаюсь государственными делами.
Зенамбрия пожелала ему спокойной ночи и хотела взять с собой дочь, но Корсус запретил, сказав:
– Я постараюсь пристроить ее получше.
Когда леди Зенамбрия оказалась запертой в спальне, и они остались одни, Корсус достал из дубового шкафчика большую серебряную флягу и два резных бокала. Он наполнил их до краев искрящимся желтым вином и заставил Сриву выпить с ним до дна, да не один раз, а дважды. Потом подвинул кресло к столу, положил на него руки и уронил на них голову.
Срива ходила взад-вперед, нетерпеливо ожидая, когда отец сменит позу и прервет молчание. Конечно, вино зажгло ей кровь, и в этом тихом покое она вспомнила горячие поцелуи Кориниуса на своих устах, силу его рук, когда он держал ее в железных объятиях. Наступила полночь. Она думала о свидании, назначенном через час, и ей казалось, что у нее кости тают.
– Отец, – сказала она, наконец. – Пробило полночь. Ты идешь? А то будет поздно.
Герцог поднял голову и посмотрел на нее.
– Нет, – произнес он, и еще раз: – Нет. Какой смысл? Я старею, дочь моя, и скоро зачахну. Мир – для молодых: для Кориниуса, для Лаксуса, для тебя. А больше всего для Корунда, кто хоть и стар, но имеет кучу сыновей и жену, самую крепкую лестницу, чтобы взбираться на троны.
– Но ты только что сказал… – начала Срива.
– А, рядом была твоя мать. Она раньше времени впала в детство, я и говорю с ней, как с ребенком. Корунд плохо сделал, женившись на молодой? Ха! Да это оплот и бастион его удачи! Видела хоть кого-нибудь, кто бы так возвысился? Был у меня советником, когда я вел старые войны с вампирами, а теперь забрался намного выше, хотя я на девять лет старше. Смотри, он уже король, и скоро будет (пусть под властью Горайса) фактическим повелителем всей страны, если эта женщина доведет свою игру до конца. Неужели Король не отдаст ей сверх Бесовии Демонланд и весь мир в придачу за такую плату? Клянусь адом, я бы не отказался, если бы мне предложили.
Он встал и потянулся к вину, отводя взгляд от дочери.
– Корунд, – продолжал он, наливая себе, – лопнул бы от смеха, если бы слышал болтовню твоей матери. Никаких сомнений быть не может, что последним походом он обязан своей жене. Он вернется домой и наверняка придет к ней с горячей любовью и благодарностью за то, что она для него отвоевала здесь. Поверь мне, не каждая знатная леди завоевывает благосклонность Короля.
Окно было открыто, и пока они какое-то время молчали, снаружи под ним раздались звуки лютни, и негромкий мужской голос с бархатными нотками пропел:
Леди Срива узнала под своим окном голос Лаксуса. Сердце у нее забилось, но дух приключений влек ее скорее не к нему, и даже не к Кориниусу, а на странные и гибельные тропы, о которых она доселе не мечтала. Отец ее герцог направился к ней, сшибая стулья по пути, и сказал:
– Корунд и куча его сыновей! Корунд и его молодая королева! Если он заклинает белую розу, почему бы нам не поколдовать с алой? Она не менее красива, дьявол меня забери, и источает сладчайшее благоухание.
Она пристально смотрела на него, щеки ее раскраснелись. Он взял ее за руки.
