— Он приходит три раза в неделю, по понедельникам, средам и в воскресенье. Ровно в девять вечера. Никогда не опаздывает. Иногда остается на всю ночь, иногда всего на час. Всегда один. Раньше он всегда ходил к Лорене, теперь ему нравлюсь я.
— Он предупреждает заранее о своем приходе?
— Нет. Мы и так знаем, когда он придет.
— Какие запирающие чары использует?
— Никаких. Ему нравится, когда дверь открыта. Говорит, это щекочет ему нервы, ему все кажется, что сейчас зайдет его невеста и оторвет ему яйца.
«Я бы так уж точно оторвала. Однако, месье у нас извращенец! Может, он еще и вуайерист?»
Диана снова навела палочку на девушку и невербально сняла «империус». И как только взгляд той снова стал осмысленным и она тревожно завертела головой, тут же прошептала:
— Обливиэйт! — и через несколько секунд снова, — Сомнус!
Глаза Дезире снова остекленели, а затем медленно закрылись, и она повалилась на кровать. Теперь она проспит около получаса, заклинание, наложенное Дианой на нее, не слишком сильное. А проснувшись, ничего не вспомнит.
Диана подхватила вялое тело под мышки и попыталась уложить ее на кровать получше. Получилось, впрочем, только поперек, но и так сойдет, подумала она. Пусть думают, что мальчишка облажался в постели, стер девице память, чтобы скрыть свой «позор», и спешно аппарировал. А ей действительно пора валить отсюда, пока действие «оборотки» не начало спадать.
* * *
Снейп задумчиво вертел в руках конверт. Сова, принесший его, была какая-то странная — взъерошенная, с крыльями, будто заляпанными жиром, словно у голубей, кормящихся у придорожной забегаловки, а сама она в ожидании ответа набросилась на предложенное угощение с таким пылом, будто не ела неделю. Да и конверт был странным — самым обычным, магловским, бумажным, а не пергаментным, белым и без каких-либо опознавательных знаков, и только сургучная печать с замысловатым гербом, на котором Снейп с трудом разглядел нечто похожее на двуглавого орла, намекала на то, что отправитель сего послания все-таки маг.
Снейп задумчиво провел палочкой над конвертом, проверяя его на наличие вредоносных чар, затем поднес его к идентификатору ядов, доставшемуся ему «в наследство» от покойного директора. И сканирующие заклинания, и хитроумный прибор молчали, и Снейп решительно вскрыл конверт.
Оттуда выпал такой же, совершенно обыкновенный лист бумаги, на котором пером, незнакомым почерком было нацарапано, что некто Стоян Бадев из Софии хотел бы встретиться с директором Хогвартса Северусом Снейпом, чтобы обсудить с ним возможность зачисления его сына в Школу Чародейства и волшебства со следующего учебного года. В связи с чем автор послания интересуется, когда господин директор соблаговолит назначить ему встречу, дабы обсудить все нюансы поступления отпрыска древнего и благородного отпрыска рода Бадевых в Хогвартс.
Снейп хмыкнул. О магических родах Болгарии он знал чуть более, чем ничего. И никого, если не считать Виктора Крама и болгарского министра магии, да и то не лично. Странно, традиционно всё магическое население Восточной, Северной и Южной Европы предпочитает проходить обучение в Дурмстранге, в крайнем случае — Шармбатоне. Хотя… Если господин Бадев является сторонником идей Темного Лорда, то он мог нажить себе врагов в Дурмстранге — после бегства Каркарова власть и, соответственно, курс там поменялись на диаметрально противоположные прежним, и темные искусства потеряли все свои преференции. Вот и решил, что Хогвартс в этом плане будет более идеологически выдержанным.
Неведомый господин Бадев не понравился Снейпу заочно, но причин, чтобы ему отказать, у него не было решительно никаких. Чем черт не шутит, вдруг этот болгарин и в самом деле один из новых сторонников Волдеморта. Послать его подальше сейчас не только глупо, но и опасно — не стоит навлекать на себя недовольство повелителя. Да и не исключено, что он просто ошибается, и причины, по которым этот Бадев желает устроить сына именно в Хогвартс, весьма далеки от политических, и лежат в совершенно иных сферах.
Небрежно нацарапав на обратной стороне письма ответ, в котором приглашал мистера Бадева к себе для беседы завтра в восемь часов вечера, Снейп сгреб в охапку сову, которая все еще продолжала уплетать насыпанный ей корм. Невзирая на ее сопротивление и недовольное уханье, он привязал конверт обратно к лапке и бесцеремонно выпихал птицу за окно.
* * *
