Первые шаги дались с неимоверным трудом, ноги подкашивались и болели, а голова кружилась так, словно она только что слезла с бешено вращавшейся карусели. Диана на несколько секунд остановилась, чтобы перевести дыхание, но затем сделала еще несколько неуверенных шагов в сторону незаметной двери больничного бокса, где, по словам Поттера, лежал сейчас Снейп. В этом боксе сама она лежала один-единственный раз, на втором курсе, при подозрении на драконью оспу, оказавшуюся всего-навсего обыкновенной корью.
Кроме нее в Больничном крыле лежало еще трое — каждый за отдельной ширмой, но в общем зале. Первым был мужчина с обгорелым лицом и без ног, без сознания. Диана не удержалась и остановилась возле его кровати, пристально вглядываясь в его лицо, однако человек был ей незнаком. Его соседом был совсем еще мальчишка, в котором Диана узнала одного из студентов Хаффлпаффа. Наверняка несовершеннолетий, подумала она, должно быть, ухитрился как-то обойти всеобщую эвакуацию и остался в Хогвартсе, хотел поиграть в героя, дурачок. И не учел, что придется иметь дело со взрослыми темными магами, для которых уж точно не будет иметь значения ни возраст защитников, ни их факультет, ни чистота крови. Внешних повреждений на нем не было, но выглядел парнишка чуть получше инфернала — смертельно-бледное, до зелени лицо, ввалившиеся глаза, сизые губы.
На третьего пациента Диана уже не смотрела — его койка стояла в трех ярдах от цели ее «путешествия» — двери больничного бокса. Она сделала последние, чуть более торопливые шаги к двери и замерла, держась за ручку и не решаясь войти. Затем глубоко вздохнула и осторожно толкнула дверь.
Та поддалась легко, без скрипа. Сначала Диане показалось, что единственная кровать в самом темном уголке комнатки, пуста, но затем увидела копну спутанных угольно-черных волос на белой подушке и коротко выдохнула.
Осторожно притворив за собой дверь, на несколько мгновений она застыла, глядя на неподвижную фигуру, укрытую по пояс клетчатым одеялом. Было так непривычно видеть Северуса не в привычных черных одеждах или белой рубашке, как бывало по вечерам, а в голубой больничной пижаме, таким неподвижным и таким… беспомощным. Острое чувство жалости и нежности ткнуло под дых и она закусила губу.
-Северус, — тихонько позвала она.
Он, как и следовало ожидать, не откликнулся, даже не шевельнулся, хотя Диане хотелось верить в то, что он все-таки услышал ее зов из своего то ли сна, то ли забытья. Медленно подошла она к лежащему и чуть склонилась над ним. Спина немедленно ответила приступом боли, Диана застонала и осторожно опустилась на краешек кровати, неловко отставив в сторону еще плохо гнувшуюся правую ногу.
— Северус… — еще тише повторила она.
Если бы не равномерно понимавшаяся от дыхания грудь, Снейпа можно было бы принять за мертвого. Лицо одного цвета с больничной подушкой, бескровные губы, запавшие глаза, темные круги под которыми стали только заметнее. Вертикальные морщины на лбу и суровые складки вокруг носа чуть разгладились, зато сам нос на фоне исхудавшего лица казался даже больше, чем обычно.
Диана судорожно вздохнула и дотронулась до его лба, провела пальцами вдоль скул к подбородку, ощущая знакомую шероховатость от пробивающейся щетины. Кто-то, мадам Помфри, а может быть и сам Поттер, видимо, постоянно заботился о том, чтобы даже в таком состоянии профессор не выглядел слишком уж запущено. Волосы его стали короче, чем в их последнюю встречу, как попало обкромсанные пряди теперь едва прикрывали шею, обмотанную плотным бинтом. На кипенно-белой марле виднелось небольшое алое пятнышко поверх расплывшегося грязно-желтого пятна какой-то мази.
«Что это за ранение? — думала Диана, оглядывая Снейпа. — Сектумсемпра? Но других ран не видно. Простое режущее? Может быть, но тогда почему же он в коме? Кровопотеря, если не фатальна, восполняется Костеростом и кроветворным. Черт, неужели она повлекла за собой гипоксию мозга? Это же может быть необратимо! Или он упал и неудачно ударился головой? Дура я, дура, почему даже не спросила Поттера, что с ним случилось, он наверняка должен это знать!»
