– Я боюсь, – прошептала Мелисса. – Я обещала, что больше не буду бояться, но я боюсь. Снейк, если я скажу, что я присоединюсь к нему, и он скажет, что позволит, чтобы меня опять искусали, я не знаю, что сделаю. Я не хочу забываться… но я забылась ненадолго и… – Она тронула грубый шрам у глаза. Снейк никогда не видела, чтобы она так делала. – Это исчезло. Ничего больше не болело. Через некоторое время я что-нибудь сделаю для этого. – Мелисса закрыла глаза.
Снейк схватила одну из змей-грез и отбросила ее в сторону, грубо швырнула прочь, с трудом представляя, что может так поступить.
– Ты предпочла бы умереть? – жестко спросила она.
– Не знаю, – слабо, дрожащим голосом ответила Мелисса. Руки ее соскользнули с шеи Снейк и безвольно упали. – Я не знаю. Может быть, да.
– Мелисса, прости меня, я не это имела в виду…
Но Мелисса опять заснула или потеряла сознание. Снейк держала ее, пока не угас последний проблеск света. Она слышала шелест змей-грез по скользким влажным скалам. Она снова вообразила, что они приближаются, надвигаются на нее целой враждебной волной. В первый раз в жизни она испугалась змей. Потом, чтобы разуверить себя, когда звуки, похоже, смолкли, она протянула руку, чтобы нащупать голый камень. Рука ее погрузилась в массу скользкой чешуи, извивающихся тел. Она отдернула руку, коснувшись сплетения крошечных жаливших нитей, распространившихся по ее руке. Змеи-грезы искали тепло, но, если она даст им найти то, что они ищут, они обнаружат и ее дочь. Она отпрянула к более узкому краю расселины. Ее оцепеневшая рука непроизвольно ухватила обломок острой вулканической скалы. Она неловко подняла его, приготовившись запустить в диких змей-грез.
Снейк опустила руку и усилием воли разжала пальцы. Обломок загремел, смешавшись с другими такими же. Змея-греза скользнула по ее запястью. Она не могла убивать их, она не могла выбраться из расселины на холодный густой воздух. Даже для Мелиссы. Горячая слеза скатилась по ее щеке к подбородку, слеза превратилась в льдинку. Змей-грез, от которых надо было защищать Мелиссу, было слишком много, и все же Норт был прав – Снейк не могла убивать их.
Она в отчаянии вскочила на ноги, опираясь на стену расселины, и поковыляла в более узкое место. Мелисса была маленького роста для своего возраста и очень тоненькая, но ее вялое тело казалось ужасно тяжелым. Руки Снейк слишком закоченели, чтобы надежно захватить ее, она едва чувствовала скалы под своими босыми ногами. Но зато она чувствовала, как змеи-грезы скручиваются возле ее колен. Мелисса заскользила в ее руках, и Снейк схватила ее правой рукой. Боль прострелила ей плечо, ударила в спину. Она сумела прижаться к сходящимся каменным стенам и удержать Мелиссу над змеями.
Обработанные поля и добротно построенные дома Горной Стороны остались далеко позади Аревина к исходу третьего дня его путешествия на юг. Дорога теперь превратилась в тропу, поднимающуюся и опускающуюся вдоль гряды следующих друг за другом гор. Она вела через красивую долину, сейчас покрытую ненадежными голышами. Окрестности становились все выше и шире. Смирная лошадь Аревина с трудом брела вперед.
За весь день ему никто не повстречался, ни в одном направлении. Его легко мог бы обогнать любой, кто стремился на юг: тот, кто лучше знал дорогу или у кого была цель, – любой мог догнать и перегнать его.
Но он оставался один. Ему было прохладно от горного воздуха, его как бы сжимали, угнетали крутые склоны гор и темные нависавшие деревья.
Он сознавал окружавшую его красоту, но привык к красоте своих родных мест, с их безводными равнинами и плато. Его мучила тоска по дому, но он не мог сейчас поехать туда. Аревин собственными глазами видел, что бури восточных пустынь намного сильнее бурь в западной стороне, разница была скорее в количестве, чем в силе природной стихии. Западная буря уничтожала незащищенные создания за двадцать порывов ветра, а в восточной – не более чем за десять. Придется оставаться в горах до весны.
Он не мог просто ждать на станции целителей или в Горной Стороне.
Если ему ничего другого не оставалось, кроме как ждать, когда его воображение пересилит его убежденность в том, что Снейк жива. А если он начнет верить, что она умерла, – это будет опасно, не только для его рассудка, но и для самой Снейк. Аревин знал, что он не умеет заниматься колдовством в большей мере, чем Снейк, сколь волшебными могли бы оказаться ее совершенства, и он боялся даже представить себе ее смерть.
Наверное, она в безопасности в подземном городе, набирает новые знания, которые могли бы компенсировать то, что произошло из-за действий кузена Аревина.
