– Но почему она была с сумасшедшим? Он же напал на нее! Вы уверены, что он не принуждал ее идти с ним?
– Ну уж нет, Снейк знала, что делает. В этом нет сомнения, – засмеялась Джин.
Аревин не сомневался в правоте Джин, поэтому отбросил в сторону худшие опасения. Но у него все еще кошки скребли на душе.
– На юг, – сказал он. – А что там, к югу отсюда? Я думал, там нет городов.
– Там и нет. Мы забрались так далеко, как никто. Мы очень удивились, когда увидели ее. По этой тропе почти никто не ходит, даже когда идут из города. Но она не сказала, куда направляется.
– Никто никогда не продвигается дальше к югу, чем мы, – сказал Кев. – Это опасно.
– В каком плане?
Кев пожал плечами.
– Ты поедешь за ней? – спросила Джин.
– Да.
– Хорошо. Но сейчас время устроить привал. Хочешь остановиться с нами?
Аревин посмотрел мимо них, туда, на юг. Действительно, тени от гор склонялись на прогалину, а перед ним смыкались сумерки.
– Ты все равно не слишком далеко продвинешься сегодня, это правда, – сказал Кев.
– А это лучшее место, где можно переночевать после долгой езды.
Аревин вздохнул.
– Хорошо, – промолвил он. – Спасибо. Я остаюсь сегодня здесь.
Аревину было приятно тепло костра, потрескивавшего в центре их лагеря. От тонких горящих веток разлетались искорки. Горные олени напоминали призрачные движущиеся тени: они бродили по лугу, совершенно безмолвные, а лошади то и дело топали копытами, шумно паслись и рвали зубами нежные побеги травы. Кев уже завернулся в одеяла, он тихо посапывал неподалеку от костра. Джин сидела напротив Аревина, подтянув колени к груди. Свет костра отбрасывал красные блики на ее лицо. Она зевнула.
– Пожалуй, я пойду спать, – сказала она. – А ты?
– Да, сейчас.
– Могу я что-то сделать для тебя?
Аревин поглядел на нее.
– Ты и так уже очень много сделала, – сказал он.
Она удивленно посмотрела на него:
– Я не совсем это имела в виду.
В голосе ее не было раздражения, он звучал мягко, но при этом изменился, и Аревин понял, что что-то не так.
– Я не понимаю, что ты хочешь сказать.
– Как там говорят твои люди? Я нахожу тебя привлекательным. Я спрашиваю, не хотел бы ты разделить со мной постель?
Аревин бесстрастно, но смущенно посмотрел на Джин. Он понадеялся, что не покраснеет. И Тэд, и Лэррил спрашивали его о том же, но он их не понял. Он бесцеремонно отказывал им, и они могли подумать, что он, по крайней мере, невежлив. Аревин надеялся, что они сообразили, что он не понял их, просто обычаи его страны были иные.
– Я здорова, если ты об этом волнуешься, – немного резко сказала Джин. – И прекрасно себя контролирую.
– Прощу прощения, – ответил Аревин. – Я совсем не понял тебя. Твое приглашение – честь для меня, и я не сомневался в твоем здоровье или умении предохраняться, тебе тоже нечего сомневаться во мне. Но если я не обижу тебя, то скажу тебе «нет».
– Не бери в голову, – сказала Джин. – Это было просто идеей.
Аревин был уверен, что она обиделась. Так резко и недвусмысленно оборвав Тэда и Лэррил, он чувствовал, что обязан дать Джин хотя бы какие-то объяснения. Он не знал, как донести до нее свои чувства, тем более что не был уверен, что сам понимает их.
– Я нахожу тебя очень привлекательной, – сказал Аревин. – Я не хочу, чтобы ты неправильно меня поняла. Мне не принесет радости ночь с тобой. Мои мысли… будут где-то в другом месте.
Джин посмотрела на него сквозь жаркие волны костра.
– Если хочешь, я могу разбудить Кева.
– Спасибо, – покачал головой Аревин. – Но я хотел сказать, что мое внимание будет далеко от этого лагеря.
– О! – сказала она, внезапно поняв. – До меня дошло. Я не виню тебя. Надеюсь, ты скоро ее найдешь.
– Надеюсь, я не обидел тебя.
– Все в порядке, – немного тоскливо сказала Джин. – Думаю, особой разницы не будет, если я скажу тебе, что не ищу нечто постоянное? Или кого-нибудь дольше, чем на эту ночь?
– Нет, – сказал Аревин. – Извини меня. Это все равно.
– Хорошо. – Она подхватила одеяло и придвинулась поближе к костру. – Спокойной ночи.
Позже, завернувшись в одеяла, которые не совсем спасали его от холода, Аревин размышлял о том, как было бы приятно и тепло лежать рядышком с другим человеком. Обычно он всю жизнь совокуплялся с людьми из его клана и из соседнего, но после встречи со Снейк он ни о ком бы не мог подумать как о сексуальном партнере. С тех пор как он встретил ее, он не испытывал желания ни к кому другому, и, что было еще более странным, он не замечал, что может быть для кого-то привлекательным. Он лежал на твердой земле, думая обо всем этом и стараясь напомнить себе, что у него нет никаких (кроме мимолетного прикосновения и нескольких двусмысленных слов, оброненных Снейк) оснований думать, что Снйек испытывает к нему нечто большее, чем простая привязанность. И все же он надеялся.
Снейк долго не шевелилась, вообще-то она думала, что не в состоянии двигаться. Она ждала, когда наступит рассвет, но была все еще ночь. Наверное, люди Норта накрыли расселину, чтобы держать ее в темноте, но Снейк понимала, что это нелепо, хотя бы потому что Норт захочет иметь возможность посмотреть на нее и посмеяться над ней.
