– Какое это может иметь значение, если она хочет пойти со мной? В любое другое место, куда бы ни было.
– Ты хочешь пойти с ней, девочка? Рас был добр с тобой, не так ли? Почему ты хочешь уйти от нас?
Мелисса за спиной сжала руки в кулаки и ничего не ответила. Снейк хотела бы, чтобы она заговорила, но понимала, что этого не будет: она была слишком напугана и у нее на это были причины.
– Она всего лишь ребенок, – сказал мэр, – и не может принимать таких решений. Ответственность за нее ложится на меня, так же как опекунство над всеми детьми в Горной Стороне уже в течение двадцати лет.
– Тогда ты должен понимать, что я могу больше для нее сделать, чем любой из вас, – сказала Снейк. – Если она останется здесь, то проведет всю жизнь прячась в стойле. Позволь ей уйти со мной, и ей больше не придется прятаться.
– Ей всегда придется прятаться. Маленькая обожженная бедняжка…
– Ты убедил ее никогда не забывать об этом!
– Может, он и не совершал этот злой поступок, целительница, – мягко сказал мэр.
– Все, что видят твои люди, – красота! – закричала Снейк, зная заранее, что они не поймут, что она говорит.
– Я нужен ей, – сказал Рас. – Не правда ли, детка? Кто еще будет так о тебе заботиться, кроме меня? А ты хочешь уйти? – Он покачал головой. – Я не понимаю. Почему она хочет уйти? И почему ты хочешь ее?
– Отличный вопрос, целительница, – сказал мэр. – Для чего тебе этот ребенок? Люди могут сказать, что мы прекратили продавать наших красивых детей и выставляем на показ безобразных.
– Она не может провести всю жизнь скрываясь, – сказала Снейк. – Она одаренная девочка, умная и смелая. Я могу сделать для нее больше, чем любой из вас здесь. Я помогу ей приобрести профессию. Я помогу ей стать тем, кого не будут судить за его шрамы.
– Целительницей?
– Возможно, если она этого захочет.
– Ты говоришь так, словно хочешь удочерить ее.
– Да, конечно, а как же иначе?
Мэр повернулся к Расу.
– Я думаю, Горной Стороне очень повезет, если один из ее жителей станет целителем.
– Она не будет счастлива вдали от дома, – сазал Рас.
– Ты не хочешь, чтобы девочке было лучше? – Голос мэра смягчился, в нем появились льстивые нотки.
– А что, отослать ее подальше от дома – значит сделать для нее лучше? Ты бы отправил своего… – Рас, побледнев, оборвал себя.
Мэр откинулся на подушки:
– Нет, я бы не отправил прочь своего ребенка. Но, если бы он захотел уйти, я бы отпустил. – Он грустно улыбнулся Расу: – У нас с тобой схожие проблемы, друг мой. Спасибо, что напомнил мне. – Он закинул руки за голову и долгое время неотрывно взирал на потолок.
– Ты не можешь отослать ее прочь, – сказал Рас. – Это все равно что продать ее в рабство.
– Рас, друг мой, – мягко сказал мэр.
– Не пытайся доказать мне, что это разные вещи. Я лучше знаю, и любой это поймет.
– Но преимущества…
– Неужели ты и в самом деле веришь, что кто-то даст этому бедному маленькому созданию шанс стать целительницей? Это безумная идея.
Мелисса исподтишка бросила быстрый взгляд на Снейк, но на ее лице не отразилось никаких эмоций, и она опять опустила глаза.
– Мне не нравится, когда меня зовут лгуньей, – сказала Снейк.
– Целительница, Рас не так выразился. Давайте все успокоимся. Мы слишком много говорим о настоящем положении дел, а не о его внешних проявлениях. А внешние проявления – вещь важная, им люди всегда придают значение. Мне надо принять это в расчет. Не думайте, что это легко. Еще один молодой смутьян – а может, и не такой уж молодой – вытеснит меня из моего дома, если я дам ему шанс. И не важно, что я здесь уже двадцать лет. Возможность закрепощения… – Он покачал головой.
Снейк наблюдала, как он склоняется к отказу, все дальше отходя от согласия. Рас точно знал, какие аргументы лучше всего на него подействуют, в то время как Снейк лишь убеждала, что ей надо довериться или, по крайней мере, позволить идти своим путем. Но возможный будущий интердикт целителей против Горной Стороны мог обернуться серьезной проблемой в будущем, тем более серьезной, что в последние годы визиты целителей в город стали крайне редкими.
Если бы мэр рискнул принять ее ультиматум, Снейк не рискнула бы пускать его в ход. Она не хотела давать Расу возможность оставаться с Мелиссой еще на день, еще на час, Снейк и так подвергла ее большой опасности. И более того, она выказала антипатию к Расу, так что мэр может не поверить тому, что она говорила о конюхе. Даже если Мелисса обвинит его, доказательств у нее нет. Снейк в отчаянии пыталась найти другой способ, чтобы освободить Мелиссу, она надеялась, что уничтожила еще не все шансы, чтобы завоевать ее.
– Я отказываюсь от своей просьбы, – сказала она спокойно, как только могла.
Мелисса затаила дыхание, но не подняла глаз. Лицо мэра выразило облегчение, а Рас опять сел на стул.
– Но при одном условии, – сказала Снейк. – Она помедлила, чтобы лучше подобрать слова и произнести лишь то, что можно будет доказать.
