Так оно и было. Тень огромного баньяна, запертая во флаконе, разворачивалась и набухала подобно сухой губке, попавшей в воду. Мощные ветви тянулись в стороны и вверх, уничтожая любые препятствия на своём пути. Обломки каменного потолка посыпались вниз, давя змей.
– Мы ещё увидимся! – Змеиный царь взмахнул руками, и в свете яркой зелёной вспышки я увидела, как он превратился в ужасающего стоголового змея.
Его бесконечное тело извивалось бесчисленными кольцами, хвост вибрировал с первобытной силой. Пещера содрогалась с каждым его ударом. По полу и стенам пещеры побежали трещины. Одна, огромная, разверзлась прямо под троном, и Змеиный царь, а за ним Нага скользнули в неё и пропали.
Нил потянул меня за руку.
– Подожди! – крикнула я, вырываясь.
Во всей этой неразберихе семиглавый змей забыл про камень питона. Я быстро подняла его и запихнула в карман куртки Нила, которая по-прежнему была на мне.
Нил снова сжал мою ладонь железной хваткой и притянул к себе.
– Держись крепче! – велел он.
Я одной рукой обхватила его за плечо, а другой прижала к себе Тунтуни. Тогда Нил подпрыгнул и ухватился за одну из ветвей баньяна, устремившегося к небу.
– Подожди!
Мы мчались прямо к каменному потолку, а вокруг всё рушилось и разваливалось. Меня охватило недоброе предчувствие:
– Но ведь мы прямо под…
– Когда я скажу, сделайте глубокий вдох! – скомандовал Нил. – Раз… два…
Но он не успел сосчитать до трёх. Ствол баньяна пробил дыру в потолке пещеры, и внутрь хлынула вода, заливая змей. Ну и нас тоже.
Мы оказались под водой и попали в водоворот. Я с перепугу попыталась оттолкнуться ногами от Нила и всплыть на поверхность. Но Нил держал крепко. Я сопротивлялась, задыхалась, я уже не понимала, где верх, мои лёгкие разрывались от нехватки воздуха.
Воздуха!
Скорее воздуха!
Я замотала головой. На меня давила толща воды. Я понимала, что вот-вот утону, но не хотела погибать вот так. Мне нужен был воздух… Нужен… нужен…
С оглушительным всплеском ветка, за которую держался Нил, пробила поверхность озера, и я жадно глотнула воздуха.
Я дышала.
Я дышала!
Я дышала!!!
Воздух казался мне таким сладким! Я подумала, что больше никогда не смогу относиться к возможности дышать как к чему-то само собой разумеющемуся.
Протянув ветку, как огромную руку, дерево опустило нас на берег. А затем ветви снова устремились ввысь и вширь. Корни баньяна разрослись и, переплетясь, раскинулись сетью над гладью озера и полностью погребли его под собой, а вместе с ним и вход в Подземное царство змей, и само царство. Там, где раньше было озеро с волшебной дверью, теперь росло величественное дерево.
Мы с Нилом лежали рядышком у самых корней, пытаясь отдышаться.
– Мы живы! – Глаза Нила так сияли, что у меня слегка закружилась голова.
– Ты так удивлён этим? – простонала я, пытаясь сесть.
Тело ломило, будто я попала в аварию, только без машины. И опять тошнило.
– Тёмная энергия! – Нил потянулся, хрустнул шеей и принялся выжимать рубашку. – Чёрт возьми, до чего же сильны тени Чхаи-деви!
– Тёмная что?
Я всё ещё дышала с трудом, горло саднило. Волосы облепили лицо, а у меня даже не хватало сил убрать их. Поэтому вид бодрого и весёлого Нила вызывал некоторое раздражение. Как может не бесить парень, которому всё нипочём – ни бой с тьмой ядовитых змей, ни реальная возможность утонуть!
– Тёмная энергия. Энергия, которая помогает Вселенной расширяться. Можешь называть её частью жизненной силы наших миров.
Его слова о чём-то напоминали.
– Папа всегда говорил, что все мы связаны энергией – деревья, ветер, животные, люди, всё на свете. – Я попыталась выровнять дыхание. – Он говорил, что жизненная энергия подобна реке, протекающей через всю Вселенную.
– А наши души – лишь капли из этой реки, заключённые в глиняные сосуды тел? – Нил улыбнулся моему удивлению. – Да, я тоже знаю эту историю. А наши тела, окончившие своё существование, – всего лишь разбившиеся сосуды, чьё содержимое вернулось в родную реку Вселенной, наполненную душами.
– И это значит, что души живут вечно, – закончила я, повторив слова, которые так часто слышала от папы.
– Ага, – кивнул Нил. – Это относится и к теням Чхаи-деви. Нет ничего более могучего, чем стремление природы соединиться с душой вселенной.
Я хотела спросить ещё кое-что, но тут заметила в нескольких шагах от нас неподвижное жёлтое тельце.
– Тунтуни!
Он не шевелился. Его крылья потемнели от воды, головка и клюв были странно изогнуты. Страх пробудил мои сведённые судорогой мышцы, и я кое-как подползла к маленькому тельцу.
Я трясла его, звала по имени, но бедняжка не подавал признаков жизни. Я попыталась нащупать у него пульс (бывает ли у птиц пульс?), но не нашла. Моё собственное сердце отчаянно колотилось. А здесь даже нельзя было вызвать по телефону «Скорую»! Попыталась сделать Туни массаж сердца, растирая двумя пальцами крошечную жёлтую грудь, но, к сожалению, я видела, как это делается, только по телевизору.
– Возможно, он покинул нас, Киран, – тихо сказал Нил, коснувшись пушистой птичьей головки. – Вернулся во вселенскую реку душ.
