Дождь усилился. В шуме капель раздавались крики и приказы, скрежетали снаряды, стукнувшиеся о камень – то ли о воинов Ярхо, то ли о скалистую землю. Старшины руководили, расположившись по бокам и книзу, и их люди одновременно толкали груды валунов. Когда Хьялма с Фасольдом расставляли рати, – к Хортиму даже не прислушивались, сочтя его слишком малоопытным для такой сложной битвы, – они рассчитывали так, чтобы ни обвалы, ни катапульты не калечили их собственное войско. Но сейчас Хортим сомневался – все смешалось в рокоте и ливне; с вершин сходили потоки воды и грязи.
Стоило Хортиму прокрутить лебедку еще раз, как он услышал новый рев. Не гром. Не Хьялма. Он почувствовал, что кровь похолодела в жилах, став ненамного теплее стекающего дождя, – прошлая встреча с Сарматом-змеем, случайная, несчастливая, закончилась для Хортима тяжелой лихорадкой и буграми ожогов, испещривших половину тела.
На нижнюю часть склона хлынул огонь, но даже Хортим ощутил жар. Синее марево вспыхнуло болезненным светом: огонь плавил камень, пожирал дерево катапульт и сминал людей, закричавших не по-человечески, страшно. Оттирая залитые дождем глаза, Хортим рассмотрел кроваво-алую фигуру – дракон, до того подслеповато рыскающий в тумане, а сейчас – осветивший себе поле для маневра. Сармат-змей зарокотал снова и взбил крыльями хмарь. Он поднялся выше – весь на виду, огромный, готовый к следующему выдоху.
И тогда на него налетело чудовище стремительнее и крупнее. Белую чешую Хьялмы выгодно скрывала мгла – он появился из ниоткуда. Сшиб Сармата, утробно рыча, – драконы сцепились, и их крылья расправились с такой силой, что покатился оползень. Хьялма, норовя впиться Сармату в горло, набросился, увлек за собой в туман – и их очертания растворились в насыщенно-сизой, подернутой синим глубине.
Потоки снежной грязи и каменный град сбили одно из метательных орудий, и то поехало вниз. Люди завопили, силясь удержать лопавшиеся веревки, но было тщетно: раздался треск, и в ущелье ухнуло эхо, повторив звуки ломающихся рычагов и задавленных воинов.
– Давай! – закричал Хортим замешкавшемуся соратнику, несшему чугунный шар. – Живее!
Подножие горы запылало снова, но на этот раз пламя расползлось по рати Ярхо-предателя. Огонь был иного толка, бледнее, чем у Сармата, со стреляющими жгучими искрами – дыхание Сармата оплавляло скалы, и Хортим надеялся, что Хьялма представлял не меньшую угрозу.
Хортим вытянулся и наконец-то, благодаря танцующему внизу свету, разглядел каменных воинов. Тогда ему многое стало понятно.
К Поясной гряде не пришел никто из живых союзников Сармата – Хортим не увидел ни княжеских войск, ни тукерской конницы. По слухам, ратники Ярхо могли штурмовать любую высоту, но выбранный Хьялмой склон оказался чересчур отвесен. У подножия грязь и снег размокали, превращаясь в кашу, в которой увязали каменные стопы. Сходящие оползни и потоки дождя не позволяли преодолеть насыпи – неуязвимые в бою, каменные воины заваливались под собственным весом. Тех из них, кто оказался достаточно проворен, старались сбить – брали не оружием, а тяжестью посланных снарядов, – только бы заставить покачнуться, а там подсобит скользкий размытый грунт!
– Пли! – грохотал в стороне Фасольд, подначивая и наставляя. – Парни, собр-рать груду! – И воины послушно, почти на ощупь собирали новые валуны для следующих обвалов.
Летели ядра – уже даже не сплавы, а любые подходящие камни, и в вышине мелькали очертания двух драконов, рвущих друг друга напропалую. Гремел гром, взвивались острые нити молний, и туман по-прежнему висел такой, что хоть глаз выколи. Дождь стегал так, будто желал затопить горы по самые макушки, но впервые Хортиму это
Тем временем грудь пекло зарождающимся ликованием: неужели сегодня они одержат верх?
Победа при Поясной гряде позволила Хьялме пробиться к новоявленному союзнику.
Может, и союзник у них появился только потому, что они одолели непобедимого Ярхо-предателя. Как только войско переправилось южнее, Латы, самого языкастого из сподвижников Хортима, отправили в Бычью Падь. Кто знает, когда князь, Бодибор из рода Сольявичей, дал окончательный ответ – не тогда ли, когда пошла молва?
Как бы то ни было, здесь им дали приют и здесь им предложили помощь. Бычья Падь – сильный город, столица далеко не самого обширного, но влиятельного княжества. Она стояла у Пустоши, вклинившись в хребет между двумя горными хребтами, – с севера и юга сюда стекались торговые пути, по которым поставляли меха и древесину, соль и ткани, а вывозили кузнечные изделия и самоцветы.
