– Неужели мы не могли пойти в место проще, и не привлекать к себе столько внимания? – прошипела Ингрид, ерзая на стуле. Она давно отвыкла от платья, однако кавалер Ридель почему-то настаивал именно на этом наряде. – Я чувствую себя шутом на арене.
– Зато все вокруг понятия не имеют, о чем мы с вами разговариваем. Расслабьтесь, дорогая, они наверняка считают, что я решил подцепить очередную богатую невесту.
– Ну, знаете ли!
– Не сердитесь, ваше сиятельство. Обещаю больше не называть вас «дорогая» без вашего согласия. – Кавалер подмигнул ей, залихвацким жестом опрокинул в себя немного вина, а остальным снова напоил цветок. – Я вас внимательно слушаю.
– Сначала я хотела бы узнать, как долго еще будет отсутствовать дядя… генералиссимус. – Ингрид раздражало то, что они вынуждены были близко наклоняться друг к другу, чтобы говорить, однако другого выхода у нее не было. Пока она не могла себе позволить встретиться с кавалером Риделем наедине и в безлюдном месте. Еще больше ее смущало непреодолимое желание рассмотреть цвет его глаз. Такого необычного светло-зеленого оттенка она никогда не встречала.
– Ничего не могу сказать. Ситуация, сами понимаете, щекотливая. Церемонии пышных похорон нам не избежать, как и торжественного въезда жениха в лице принца Джордано. Я понимаю, вам тяжело…
– Ничего вы не понимаете! Вот, полюбуйтесь! – Она швырнула на стол два письма. – А вот еще! – сверху лег конверт. – Так сказать, свеженькое.
Кавалер Ридель откинулся на стуле и громко расхохотался, так, что Ингрид вздрогнула. Потом он с показной рассеянностью перебрал письма.
– Хм, велийское герцогство Фель опять затеяло переворот. У них он происходит примерно раз в десять лет. И каждое правительство оказывается в несколько раз кровавее и беспощаднее предыдущего. Вот, они пишут, что казнили всю герцогскую семью. И откуда у них столько герцогов, ведь их всех так часто казнят? Наверняка здесь какой-то подвох. Все довольно весело, если не углубляться. Нас это не должно касаться до тех пор, пока тамошние беглецы не станут ломиться к нам в страну, прося политического убежища. Но и в этом случае их надо отправить куда-нибудь подальше.
– То есть подобные донесения следует оставлять без ответа?
– Ох, ну можете отослать сочувствующую ноту, – прыснул от смеха кавалер Ридель, кинув еще один взгляд на письмо. – Король Жорж. Придумают же.
– Мне еще придется проводить Большое дворянское собрание. Я стараюсь оттянуть все до похорон, но сами понимаете, чем это может грозить.
– Увы, здесь придется рискнуть. Иначе возникнуть вопросы, отвечать на которые будет неудобно, – кивнул кавалер Ридель.
Ингрид с досадой указала на еще два письма.
– Читайте.
И тут ее мучения отчасти вознаградились, так как на лице ее собеседника вместо улыбки появилась маленькая задумчивая морщинка.
– Не помню приезда Кадира хана эфенди, – категорично заявил он и принялся за другое письмо. – Но прямо писать эмире нельзя. Неизвестно, с чем связано это недоразумение. Самым худшим сейчас будет вмешаться в дела соседей.
– Вы не думаете, что это может быть связано с?.. – Ингрид сделала гримасу.
Кавалер Ридель задумчиво поглаживал ножку бокала, на его лице снова застыла привычная легкая улыбка.
– Говорите, я слушаю.
Ингрид стоило большого труда решиться рассказать о загадочном заключенном и об опасении дяди Отто насчет сбежавшего лейб-лекаря. Сам кавалер Ридель вызывал смешанные чувства. Ингрид пока не поняла до конца истинного могущества этого человека и не ощутила полного доверия. При первых же ее словах кавалер Ридель отодвинул стул и встал.
– Я думаю, нам надо прогуляться, ваше сиятельство.
– Но…
– На свежем воздухе вы почувствуйте себя лучше. – Он поднял Ингрид со стула, бросил на стол деньги, и, несмотря на ее протесты, потащил к выходу.
– Только попробуйте еще раз схватить меня, и я выпущу вам кишки, кавалер Ридель!
– Охотно верю. – Он уже отпустил Ингрид и теперь снова ослепительно улыбался. – Но там слишком много народа. И зовите меня просто Рудольф.
«Алмазное сердце» было самым роскошным заведением в столице. Вокруг ресторана был разбит прелестный садик с низкими благоухающими цветниками и ажурными беседками, где уважаемые посетители могли поговорить под трели ручных пересмешников, не опасаясь быть подслушанными. Одну из таких беседок и выбрал кавалер Ридель. Когда Ингрид закончила свой немного сбивчивый рассказ, он протяжно вздохнул и внимательно посмотрел своими удивительными глазами на вывеску с алмазным сердцем, выполненным из цветного стекла.
