– И почему получается, что то, на что мы не обратим внимания в спокойное время, вырастает до невероятных размеров, когда нас что-то тревожит? Этого лейб-лекаря уже искали, но он словно в воду канул. Есть вероятность, что его просто в свою очередь ограбили или убили. В землях своего благодетеля, барона Зингера, который рекомендовал его ко двору, он не появлялся. Я бы бросил это дело, если бы не внезапная кончина… ну, вы понимаете. Генералиссимус утверждает, что это подозрительно, и он, скорее всего, прав. А насчет человека в тюрьме ничего не могу сказать. Но согласен – его лучше не выпускать из вида, не исключено, что он как-то связан с тем безобразием, что у нас происходит.
– Я хотела поговорить с ним, но пока не знаю, каким способом можно развязать ему язык, без допроса с пристрастием.
– Выпустить ему кишки, – хихикнул кавалер Ридель. – О, простите…
На один из двух вопросов Ингрид себе ответила. А вот на другой – почему она не отказалась от сопровождения кавалера Риделя – не смогла. Если капитан Элвира Ротман и удивилась, увидев поздно вечером на пороге своего кабинета нарядную генерала-регента в сопровождении скандально известного аристократа, то виду не подала.
– Ты понимаешь, что я иду на нарушение, – объясняла капитан, шагая по коридорам впереди своих гостей. – Кавалер Ридель может пройти только по соответствующей бумаге.
– Знаю, сама торчала в этой дыре Бог весть сколько времени, – торопливо казала Ингрид. – Бумагу я тебе потом напишу.
– Я обязательно доложу генералиссимусу, чтобы он обдумал ваше наказание, капитан Ротман, – захихикал кавалер Ридель.
– Не вижу ничего смешного, – сердито сказала ему Элвира. – От вас несет выпивкой, кавалер Ридель.
– Совсем немного, капитан, – ничуть не обиделся он. – Полагаю, что в выходной день очень многие источают похожие ароматы.
Ингрид видела, что подруга изо всех сил сдерживается, чтобы не стукнуть головой о стену шутника-кавалера. Но они уже пришли в нужную комнатушку, куда должны были привести заключенного. Ингрид покосилась на кавалера Риделя, который сел на старый стул, закинул ногу на ногу и стал насвистывать какую-то мелодию. Элвира ходила из угла в угол. Наконец дверь открылась, двое стражников завели человека и поставили его на указанное Элвирой место возле стола.
– Ждите за дверью.
Стража вышла, не забыв, поколебавшись, поклониться в сторону Ингрид.
– Значит так, – обратилась к узнику Элвира. – У вас было желание говорить с властями, и я предоставила такую возможность. С вас сняли цепи, но вы сами понимаете, что при любой попытке…
– Знаю, – перебил ее заключенный, – меня убьют и похоронят в безвестности.
Ингрид кинула удивленный взгляд на Элвиру и та утвердительно кивнула, словно показывая «а что я тебе говорила». Кавалер Ридель со своим стулом ловко отодвинулся в темный угол.
Ингрид медленно подошла к другому краю стола и внимательно, насколько позволяло тусклое освещение, посмотрела на заключенного. Долгие дни в тюрьме никого не красят. Среди грязной одежды, растрепанных волос и заросшего лица выделялись только глаза, глубокие, словно вода в темном озере ночью. Мужчина смотрел на Ингрид исподлобья вроде бы угрюмо, однако ей чудилась еле уловимая насмешка. Так смотрят не на допрашивающего следователя, а, по меньшей мере, на равного. И еще: в нем было что-то неуловимо знакомое.
– Я генерал-регент, княгиня Ингрид Рихтер. Назовите свое имя.
– Добрый вечер, ваше сиятельство, – ответил узник. – Очень рад вашему визиту, но я хотел бы говорить либо с ее величеством, либо с генералиссимусом.
– Ее величества нет в столице. Генералиссимус занят важными делами. Можете поговорить со мной. Итак, я повторю вопрос – как ваше имя?
К ее удивлению он оперся руками о стол и резко наклонился к ней. Тут же в горло ему уперся кончик шпаги Элвиры.
– Спокойно. Я вас предупреждала.
– Я не обязан отвечать на ваши вопросы, генерал-регент. Поверьте мне.
– Вы сами настаивали на срочной аудиенции, – невозмутимо сказала Ингрид, делая останавливающий жест рукой в сторону Элвиры. – Поэтому я и пришла, как смогла.
– Я настаивал на королевской аудиенции.
– Вы ведете себя нагло для бандита с улицы.
– Свое имя я могу назвать только ее величеству. В крайнем случае, генералиссимусу.
– Вы сами ставите нас в тупик, – развела руками Ингрид. – Если вы намерены играть в молчанку, то капитан Ротман отведет вас обратно в камеру, и вы будете сидеть там еще очень долго. Возможно, пока не состаритесь. Это я могу легко устроить.
Она с удовлетворением заметила, что узник скривился. Еще бы: кто в здравом уме согласится провести в илехандской тюрьме лишний день?
– Я не понимаю, что здесь происходит, – заговорил он. – Ее величество не оставила бы без внимания…
– Ее величество вряд ли бы вообще стала разговаривать с таким, как вы.
– Вы поплатитесь за свое самоуправство, – заключенный неожиданно повернулся спиной, сел прямо на стол и замолчал.
Ингрид с трудом удержала свою челюсть, готовую резво поскакать по полу.
– Может, сразу обратиться к палачу? – сухо осведомилась Элвира.
