Эта близость стала для нас какой-то особо отчаянной, особо страстной… Я сорвал голос почти до хрипа, когда отдавался ему так, как не делал этого никогда. И когда, наконец, все закончилось, он отстранился вновь, глядя на меня с тихой, перегоревшей грустью.
- Пусть ты уйдешшшь, но я хочу, чтобы ты знал – я полюбил тебя…
- Я вернусь в свой мир только затем, - проговорил я, серьезно глядя в темно-желтые глаза. – Чтобы попрощаться с ним. И остаться здесь с тобой навсегда.
- Ты… останешься? – его голос дрогнул, и он крепко прижал меня к себе тяжелым хвостом.
- Можешь проверить меня магией правды, - засмеялся я. – К тому же, в ближайшее время я от тебя никуда не денусь – ведь все твои силы уходят на плод, и амулет больше не заработает.
- И то верно, - улыбнулся Шери, зарываясь лицом в мои волосы. Вскоре он уснул, утомленный тяжелым днем, и совсем не слышал, как я тихо-тихо шептал над его изголовьем:
- И я тоже тебя люблю, мой наг…
========== Нарл ==========
Через пару дней желто-зеленый наг покинул поселение, с ним же отправился и его Избранник, справедливо рассудив, что с его «выдающимися» человеческими способностями много пользы клану все равно не принесет, да и Шери бы ужасно тосковал без него. Попрощавшись с сородичами и пообещав вернуться через пару лун с маленьким нагом на руках, они отправились в родовое убежище.
А, между тем, жизнь в клане шла своим чередом. Хвостатые малыши, которых не так давно принесли из убежища, уже начинали вовсю ползать и росли на глазах. Больше всех выделялся один – белоснежный маленький наг с изящным зеленым рисунком по всей спине. Даже серебристый хвост Ашеса теперь не казался всем эталоном красоты. Правда, Алес был этому только рад, заметив к вящей радости супруга, что поклонников у того станет намного меньше.
Горгоны пока бездействовали, и это затишье все больше вызывало у предводителей беспокойство. Они были почти уверены, что морские твари захотят отомстить за украденного горгона, и удивлялись тому, что те даже почти перестали показываться из воды.
Пленник, между тем, постепенно стал чахнуть. Его организм не принимал еду, которой питались наги, а неокрепшие легкие все чаще сводило болью. А Ниаш все так же продолжал тайно наведываться к нему, проходя невидимкой через охраняемых мальчишку нагов. Странные, непонятные для обоих отношения, что соединяли представителей двух враждующих видов, развивались все больше, и никто не знал, к чему это может привести.
Это утро было похоже на все другие, отличаясь только тем, что наги перестали охранять горгона, поняв, что опасности от него ожидать не стоит – он сам вздрагивал от малейшего шороха. Но цепь с мальчишки, тем не менее, не стали снимать, и он почти не двигался, совершенно лишенный сил.
В таком состоянии каждый раз находил его Ниаш, и вскоре чувство превосходства и пренебрежительность к пленнику стали превращаться в жалость, а жалость – в участие. Горгон не жаловался ему, не пытался показать, как ему здесь было плохо, а лишь смотрел своими черными глазенками и изредка смущался при воспоминании, как теплый змеиный хвост касался его тела…
Горгоны не признавали ласки и нежности. Живя в достаточно жестоком подводном мире, где каждый хищник мог запросто оборвать твою жизнь, они учились выживать, несмотря ни на что, и сами учились жестокости. Нарл не знал своих родителей, которые остались где-то в Заокеанье. Его – младенцем – горгоны взяли с собой, чтобы вырастить достойное поколение завоевателей, прекрасно зная, что на чужой территории размножаться будет трудно.
И здесь, привыкший за свои неполные двести лун к суровому подводному быту, к невкусной еде из местных водорослей и рыбы, от которых потом болел живот, а также к тому, что его заставляли учиться дышать легкими, никогда не знавшими воздуха, Нарл постепенно приспосабливался. Хотя, так и не смог воспитать в себе ту самую жестокость, которой его учили.
Вместо того чтобы отрабатывать магические приемы, учиться управлять морским ящером или играть в сражения с другими горгоньими мальчишками, он запирался в своей подводной пещере и рисовал, проводя ломающимся кусочком коралла по мокрому песку.
Его единственным другом, как ни странно, на долгое время стал наг. Нарл обнаружил его существование в пещерах не сразу, только однажды, прогуливаясь, услышал в одном из отсеков какой-то стон. Вместо того чтобы вернуться назад, мальчишка бесстрашно пошел на голос, который был гораздо мелодичнее, чем грубые голоса горгонов.
Как оказалось, пещера возвышалась над уровнем моря и была заполнена воздухом. В последний раз пропустив сквозь жабры морскую воду, Нарл решительно вынырнул на поверхность, оказавшись нос к носу с самым необычным существом, которого он когда-либо видел.
Впрочем, юный горгон достаточно наслышался о нагах, но не ожидал, что они могут быть настолько красивы. И почему только наши стремятся убивать их – пронесся вопрос в его голове.
