Ждать долго не пришлось. Его тело охватил незнакомый доселе жар, томительная тоска, словно он лишен чего-то важного… словно он погибнет, если не обретет это прямо сейчас… Избранник!
Ниаш чувствовал его, и это было совершенно по-другому, нежели раньше. Постепенно пришло понимание на уровне звериных инстинктов – только он сможет дать тебе все, только он идеально подойдет для тебя…
Наг дернулся, силясь прогнать наваждение магии, но это было уже невозможно. Жар все больше охватывал тело, а душа рвалась к своему Избраннику, которого он никогда даже не видел…
«Прости меня, Нарл» - тихо прошептали его губы, но не было сил больше сдерживаться. Внутри все рвалось, руша привычный его мир и создавая новый. Избранник все ближе, он это чувствовал…
Пах разгорался огнем, больно распирая изнутри прочную чешую. И тогда Ниаш услышал тихий звук за спиной, будто щелчок, и медленно обернулся к Избраннику.
Представшая перед ним картина просто поразила его и ввела в недоумение.
«Как – человек?! Еще один человек – мне?»
Представший перед нагом полностью обнаженный юноша имел необычайно бледный оттенок кожи, с некоторой синюшностью, словно сильно где-то продрог. Длинные темные волосы густой копной обрамляли худенькие плечи, черные глаза – почему-то до боли напомнившие кого-то – горели испугом и ликованием, а все тело дрожало то ли от страха, то ли от холода.
Избранник был мокрым. Совершенно мокрым, а от его волос и кожи слегка тянуло морской водой.
Ниаш некстати подумал, что Шери достался тоже совершенно мокрый человек. Это что, новая традиция у Избранников?
Но мысли путались, и если поначалу он готов был спросить о чем-то странного юношу, то сейчас все отошло на второй план. Тело само вело его, и наг подполз почти вплотную к парню.
Избранники не так подвержены магии ритуала, но и их она рано или поздно охватит. Поэтому Ниаш вдруг ощутил, как вздрогнул его странный партнер и неожиданно потянулся навстречу, с жалобным всхлипом упав в объятия нага.
Магия не отпускала, кружа голову и пробегая по телу горячими вспышками. Ниаш осторожно провел кончиками пальцев по его щеке, спускаясь к губам, обводя их по контуру, заставляя Избранника едва дышать и еще сильнее прижиматься к нему.
Оба были возбуждены до крайности, это ощущалось все сильнее, и все труднее было сдерживаться. Ниаш прижался к его бедру уже совсем мокрым от смазки членом и тут же впился в губы, вкус которых показался ему странно знакомым. Избранник забился в его руках, оплетая нага всеми конечностями и неумело, но жарко отвечая на поцелуй. Они жаждали одного – соединения не только тел, но и душ…
Наг сходил с ума, лаская гладкую, прохладную спину, целуя нежную кожу шеи, грудь с совершенно твердыми сосками, проводя хвостом по маленьким упругим ягодицам, почти проскальзывая внутрь. Ему уже нестерпимо хотелось обладать этим существом, которое казалось Ниашу воплощением совершенства. Магия ли была это, или он думал так на самом деле – наг уже не мог разобраться и не хотел…
Он опрокинул его на землю, не отрываясь от губ, а Избранник лишь требовательно тянулся к нему, раскрываясь по полной, разводя ноги и обхватывая ими скользкий чешуйчатый хвост… Он то бессвязно что-то бормотал, то тонко, развратно постанывал под нагом, совершенно потерявшись в незнакомых ощущениях…
Почувствовав вторжение скользкой напряженной плоти, он замер, но почти не чувствовал боль – смазка нага делала свое дело, заставляя буквально гореть все внутри и жаждать большего. В итоге парень не заметил, как стал насаживаться сам, подаваясь бедрами назад, словно пытаясь соединиться с ним еще больше, еще теснее. Они забыли обо всем, обуреваемые желанием, молясь, чтобы это никогда не кончалось, но каждый мощный толчок, вздох и стон приближали их к черте…
А над озером уже вовсю занималось солнце. Оно осветило две сплетенные между собой фигуры, которые мирно спали, измученные безумной ночью.
========== Шаас и Ришас ==========
Шаас пользовался всеми привилегиями, которые только были доступны в его положении. Каждый выход на сушу, хоть он и нес с собой жертвы с обеих сторон, доставлял нагу немыслимое удовольствие. Шаас устал от сырых, холодных пещерных сводов. И пусть он не мог там замерзнуть – ведь тело нага обладало достаточно низкой температурой, его снедала отчаянная тоска по родной земле, которую было сложно чем-либо заглушить.
Темно-зеленый наг всегда отличался осторожностью и внимательностью. Нельзя было попадаться на глаза ни одному сородичу, иначе ему грозили серьезные проблемы. Впрочем, Шаас обычно не уходил далеко от горгоньего лагеря. Но в этот раз все было иначе.
Он совсем позабыл о том, что следует быть осторожным. Чувствуя, наверное, каждой чешуйкой своего хвоста теплую, нагретую солнцем землю вместо сырого камня, наг совершенно отвлекся, не обратив внимания, что заполз уже слишком далеко от моря. Поэтому чуть не вскрикнул от неожиданности, когда его поперек туловища резко перехватил чужой хвост.
