А потом к нему явился наг. Сам по себе, одинокий, изгнанник своего клана. Сын того, кто отравил Алара… Риней в предвкушении осклабился, продумывая сотни вариантов, что можно было бы сделать с ним… скормить ящерам – мало, отравить самому – недостаточно, сделать слугой и заставить работать на себя… да, это было то, что нужно. Внести раздор в клан, забрав одного себе, целиком и полностью присвоив его – это вполне тешило его жажду мести.
Наг был наивным. Похоже, он сам до конца не понимал, на что шел. И когда Риней впервые коснулся его хвоста скользкой холодной рукой, он встретил лишь недоумение в зеленых глазах. Гнев овладевал им так же быстро, как и похоть. Отомстить за Алара, отомстить за всех убитых горгонов… пусть так, но это лучше, чем ничего, это… очень сладко…
И запах крови сводил его с ума, заставляя черных змеек жадно шипеть в предвкушении. А потом он уходил, не оборачиваясь, оставляя нага униженным в луже собственной крови и черной слизи…
Никто не знал, что жестокий горгоний тиран, покидая своего наложника, лишь только входя в собственную пещеру падал наземь почти без сил, захлебываясь дикими спазмами, слезами и рвотой, до крови расцарапывая собственное тело, которое он так презирал… Единственное, о чем он думал в такие моменты, так это о смерти. Но умереть самому – значило предать весь свой род, своих горгонов. Гибель Алара и так сильно ослабила их…
Потом он засыпал, а наутро не подавал и вида о своей слабости, оставаясь все таким же сильным, уверенным и жестоким, каким и казался всем.
***
Риней планировал пройтись по подземным туннелям, осмотреть, все ли в порядке в убежище горгонов. Но неожиданно раздались голоса, и он моментально насторожился. Звуки доносились, судя по всему, из пещеры Шааса, и Риней, не медля, направился именно туда.
Однако внутри был только наг, сжавшийся в углу и обвивший себя хвостом за плечи. Шаас поднял на него привычный вопросительный взгляд, в котором до сих пор плавали толики страха. Он все еще боялся – приятно кольнула мысль, страх – лучшее оружие…
- С кем ты говорил?
- Сам с собой. Ты запер меня здесь, и мне скучно.
- Можешь выйти в море, - недобро усмехнулся Риней. – Если выживешь там.
Выживу ли я, подумал про себя Шаас, видя за спиной горгона легкое вспенивание волн. Вопрос в том, выживешь ли ты сам…
- Ты знаешшшь, что нет, - огрызнулся он. – Делай, что тебе нужно, и уходи.
- Ты в последнее время на редкость послушен, - Риней поднес свою руку к его лицу, но наг ловко перехватил ее кончиком хвоста и обнажил ядовитые зубы.
Горгон рассмеялся, но в глубине души даже радовался такому повороту. Одно неловкое касание кожи зубов – и ему больше не придется ни о чем беспокоиться… Но нет, только не от зубов нага… Только не сейчас…
- Оставь свои игры!
- Ты забываешься, Шаас, - злобно прорычал горгон и наотмашь ударил его по лицу.
Наг вскинул голову, гневно глядя на него, а с губ его стекала струйка крови. Но он не сопротивлялся больше, позволив рывком опрокинуть себя на живот, и даже не вскрикнул, когда Риней без всякой подготовки резко вошел в его тело, насильно раздвигая чешуйчатый покров и двигаясь все глубже, все сильнее, пока даже ему не станет больно. А дикий, опустошающий оргазм в конце был с примесью крови на губах, которые он сам же искусал в забытьи.
Риней ненавидел слабость, в которую погружалось его тело после подобной встряски, сладкую негу, которая охватывала все его существо. Момент, когда ему хотелось лишь опуститься на нага всем своим телом, подгрести под себя и долго лежать, пока тела не начнут слипаться от засыхающей слизи и крови. Но вместо этого он всегда уходил, не оборачиваясь и совершенно не думая о том, как чувствовал себя наг.
Но в этот раз колени ослабли, и горгон даже не мог подняться, устало опустившись рядом. Он знал, что рискует, ведь наг мог прикончить его в любую секунду, но это тоже совершенно не волновало его. Он только хотел отдышаться немного, а затем вернуться к себе.
Внезапно в тишине раздался тихий голос, принадлежащий Шаасу.
- Убийства нагов тебе не помогут. Ты не вернешшшь его.
Наг медленно перевернулся набок и пристально посмотрел на своего мучителя. На какой-то миг ему показалось, что черты лица горгона вдруг стали мягче, но это быстро прошло.
Риней развернулся, и одна из его змеек крепко обвилась вокруг горла нага.
- Не смей… иначе ты не выйдешь из этой пещеры…
- Я знаю про него, - прошипел Шаас. – И про тебя. Тебе не поможет моя смерть. Ничья не поможет…
- Я не хочу тебя убивать. Иначе давно бы это сделал…
- Не сомневаюсь, - Шаас с ужасом смотрел на удаляющуюся змейку, которая, наконец, выпустила его. – Ты обещщщал большшше не причинять мне боль.
- Ты заслужил. Нечего было дергаться. Ты не в первый раз ложишься под кого-то.
- Мне противны твои касания…
Риней усмехнулся и встал, наконец, пошатываясь от неожиданной усталости. На словесную битву уже не было сил, поэтому он всего лишь едко бросил перед тем, как погрузиться в воду:
- Не будь твой отец убийцей, ничего этого бы не было.
- Ты мстишь за него… мне? – похолодел Шаас. – Но почему я?
