Тот уставился на перстень. Золото от времени поистерлось, и герб Иддесли еле проступал. Сколько же поколений аристократов носило это кольцо? Сэр Руперт накрыл его ладонью и как бы невзначай препроводил в кармашек жилета.
После чего незаметно потер под столом правую ногу. Его батюшка был уважаемым купцом в деловых кругах города. И еще мальчишкой сэр Руперт работал на огромном отцовском складе, таская тюки с зерном и тяжелые клети с товаром. Он не помнил тот несчастный случай, в результате которого повредил ногу, по крайней мере, не отчетливо. Только вонь обвалянной в соли трески, высыпавшейся из разбитой бочки. И боль от раздробленной кости. Даже теперь при запахе соленой рыбы его выворачивало наизнанку.
Сэр Руперт взглянул на собеседников и подумал, что кто-кто, а уж эти-то вряд ли за всю свою жизнь хоть пальцем о палец ударили.
— Да что вы знаете? — тем временем возмущался Джеймс, стоя лицом к лицу с великаном Уокером. — Вы вот до сих пор не сделали ничего, чтобы внести свою лепту. Это я был секундантом Пеллера.
— Ну и дурак. Нечего было подбивать Пеллера на убийство Итана Иддесли. Я ведь отговаривал. — Уокер вновь воспользовался табакеркой.
Казалось, Джеймс сейчас заплачет.
— Вы н-н-не отговаривали!
Великан невозмутимо отмерял на руке понюшку, словно совершал некий ритуал.
— Отговаривал. Всегда считал, что нам стоит действовать более скрытно.
— Разве не вы полностью одобрили наш замысел, как только о нем услышали? Будь прокляты ваши бесстыжие глаза!
— Нет. — Гевин чихнул. Затем не спеша покачал головой, снова вытаскивая из кармана платок. — Считал, что это дурь. Жаль, что ты меня не послушал.
— Вы! Чертов осел! — набросился Джеймс на Уокера.
Тот отступил в сторону, и Джеймс комично пролетел мимо. Лицо его побагровело, и он снова повернулся к Гевину.
— Господа! — Сэр Руперт постучал тростью по столу, привлекая внимание. — Пожалуйста. Мы уклоняемся от темы. Что нам делать с Иддесли?
— Так сведения, что он жив, точны? — настаивал лорд Уокер. Этот человек действовал медленно, но упорно.
— Да. — Сэр Руперт продолжал разминать больную ногу. После совещания придется устроить ее повыше, и все равно до вечера будет ныть. — Он в Мейден-Хилле, деревеньке в графстве Кент.
— Как вы узнали? — помрачнел Джеймс.
— Неважно. — Сэр Руперт не желал заострять на этом внимание. — Главное, что Иддесли вполне дееспособен, чтобы послать за своим камердинером. И несомненно вернется в Лондон, как только позволит здоровье. А мы все знаем, что за сим последует.
Джеймс столь яростно скреб в голове, что, должно быть, до крови расцарапал кожу под белокурыми волосами. Сэр Руперт отвернулся от него и посмотрел на лорда Уокера, задумчиво сверлившего его взглядом.
Именно великан первым пришел к очевидному заключению:
— Значит, придется расстараться, чтобы он не вернулся.
«Порой мне кажется, что я вас знаю».
Эти слова словно клеймом отпечатались в мозгу Саймона. Такие простые. Искренние. Слова, заставившие его перепугаться до смерти. Саймон поерзал в кресле. Отдыхая, виконт сидел в своей комнате перед небольшой жаровней на решетке и раздумывал, куда подевалась мисс Крэддок-Хейз. За завтраком ее не было, а капитан отделывался — когда вообще снисходил до разговора — односложными ответами. Да чтоб ей провалиться! Разве леди невдомек, что подобное простодушие смущает до неловкости? Разве не полагается ей перед джентльменом хлопать ресницами и лепетать всякие бессмысленности? Флиртовать, подшучивать и всегда — всегда! — скрывать свои истинные мысли? И уж точно не произносить вслух слов, которые имеют свойство рвать душу джентльмена на части.
«Порой мне кажется, что я вас знаю».
А если бы она и вправду могла его знать? Мысль просто ужасающая. Все последние месяцы он провел в безжалостной охоте за убийцами Итана. Разыскивал их, одного за другим, вызывал на дуэль и приканчивал, пронзая шпагой. Поняла бы его ангел такого человека? Да она бы сжалась от ужаса, узнай его по-настоящему, отступила бы и бросилась прочь, крича во весь голос.
Боже, пусть ей не доведется и в самом деле заглянуть ему в душу.
До него стало доходить, что внизу поднялась какая-то суматоха. Послышались громоподобный голос капитана Крэддок-Хейза, высокие ноты миссис Броуди и заглушаемое ими вечное ворчание этого странного слуги, Хеджа. Саймон с трудом поднялся с кресла и, прихрамывая, потащился к лестнице. Он таки поплатился за свою вчерашнюю вылазку в зимний сад в погоне за ангелом. Ночью от того, что Саймон слишком рано пустил их в ход, мускулы спины взбунтовались, и их свело. В результате, теперь он двигался как старик — причем хорошенько отделанный дубинками да еще и порезанный ножом.
На подходе к первому этажу Саймон стал различать слова.
— …карета в половину китобойного судна. Бахвальство это, вот что, чистое бахвальство.
Баритон капитана.
— Как вы считаете, сэр, они ведь захотят чаю? Пожалуй, стоит посмотреть, как там мои лепешки. Хорошо, что я их столько напекла — на всех хватит.
А это миссис Броуди.
И наконец:
