Поднятая ветерком прядь ее волос протянулась мостиком через разделявшее их скудное расстояние и коснулась горла виконта; член болезненно напрягся и запульсировал в такт биению сердца.
— Понятия не имею, что все это значит, — прошептала она.
— Возможно, и к лучшему.
Люси протянула руку, поколебалась и легонько коснулась кончиком пальца его щеки. Саймон ощутил, как волна жара прокатилась сквозь все тело до самых пяток.
— Порой мне кажется, что я вас знаю, — промолвила Люси так тихо, что он едва уловил смысл слов. — Порой мне кажется, что я знала вас всегда, с самого первого мгновения, когда вы открыли глаза, и что в глубине вашей души вы тоже меня знаете. Но потом шутите — строите из себя дурачка или играете повесу — и увиливаете. Зачем вы так делаете?
С его губ чуть было не сорвался панический возглас, он даже открыл рот, чтобы что-то возразить, но тут отворилась дверь кухни, осветив садик аркой света.
— Крошка?
Папенька-охранник.
Мисс Люсинда повернулась так, что на фоне струившегося из кухни света обозначился ее профиль.
— Я должна идти. Спокойных снов. — Она отдернула руку и, отступая, невольно коснулась ею губ Саймона.
Ему пришлось приложить усилия, чтобы голос прозвучал ровно, и удалось выдавить:
— Спокойной ночи.
Люси прошла к двери и очутилась на свету. Отец взял ее за локоть и, перед тем как закрыть дверь, поверх головы дочери пошарил взглядом по темному саду. Саймон стоял и смотрел вслед своему ангелу, предпочтя остаться невидимым, чем столкнуться с капитаном Крэддок-Хейзом. Плечо виконта болело, в голове словно стучали по наковальне, а пальцы ног почти отмерзли.
И он затеял игру, из которой не мог выйти победителем.
— Я н-н-не верю вам. — Куинси Джеймс судорожно метался по кабинету сэра Руперта, к окну и обратно. — Они мне с-с-сказали, что проломили ему голову. Вонзили нож в спину и оставили на морозе, раздев догола. Как м-м-может человек выжить после всего этого?
Сэр Руперт вздохнул и налил себе второй бокал виски.
— Не знаю как, но он выжил. Сведения достоверные.
Третий мужчина в комнате, лорд Гевин Уокер, зашевелился в кресле у камина. Сложен он был как землекоп: огромный и кряжистый, руки как окорока, рубленые черты. Ежели бы не дорогая одежда и парик, никто бы и не догадался, что перед ними аристократ. Хотя родословная его уходила корнями к норманнам. Уокер залез в карман камзола, вытащил украшенную драгоценными камнями табакерку, выложил на тыльную сторону ладони понюшку табаку и втянул в нос. После короткой паузы прозвучал оглушительный чих, и Гевин приложил к носу платок.
Сэр Руперт поморщился и отвернулся. Что за мерзкая привычка — нюхать табак.
— Не пойму, Джеймс, — заговорил лорд Уокер, — сперва ты утверждаешь, что Иддесли мертв и нам не о чем больше беспокоиться, а потом он внезапно воскресает. Ты уверен, что твои люди занялись именно тем джентльменом, которым следовало?
Хозяин дома откинулся в кресле и воззрился на потолок, будучи уверен, что Джеймс неминуемо вспылит. Темно-коричневые, в мужском вкусе, стены хозяйского кабинета на высоте талии были опоясаны кремовой рейкой, защищающей их от повреждения спинками стульев. На полу лежал толстый черно-алый ковер, бархатные шторы цвета старого золота приглушали проникавший снаружи уличный шум. Стены украшала коллекция ботанических гравюр. Сэр Руперт начал ее с «Chrysanthemum parthenium», хризантемы девичьей, найденной в какой-то книжной лавке около тридцати лет назад. Не самый лучший оттиск. В углу пятно от воды, латинское название растения смазано, но сама композиция очень милая, и сэр Руперт купил этот лист не раздумывая, хотя в то время сей поступок означал, что придется целый месяц обходиться без привычного чая. Гравюра эта висела между двумя другими, более дорогими. «Morus nigra», шелковицей, и более изящным «Cynara cardunculus». Артишоком испанским.
Жена, дети и слуги не смели входить в кабинет, кроме как в чрезвычайных случаях. Оттого сэра Руперта еще больше раздражало, что приходится впускать в свое убежище Джеймса с лордом Уокером и разбираться тут с их делами.
— Уверен? К-к-конечно, я уверен. — Джеймс повернулся и швырнул в Гевина чем-то, что блеснуло в воздухе. — Они принесли мне вот это.
Обычно медлительный и неповоротливый, лорд Уокер, когда хотел, мог двигаться весьма шустро. Он схватил брошенный Джеймсом предмет и внимательно его рассмотрел. Брови лорда взлетели.
— Да это же перстень с печаткой Иддесли!
У сэра Руперта волосы на затылке встали дыбом.
— Проклятье, Джеймс! Какого черта ты таскаешь его с собой? — Он определенно связался с опасными идиотами.
— Ну и ч-ч-что? Чего бы и не т-т-таскать, коли Иддесли м-м-мертв. — Джеймс выглядел обиженным.
— Разве что больше он не мертв, верно? Благодаря твоим ни на что не годным людишкам. — Сэр Руперт подкрепился благотворным глотком виски. — Отдай кольцо мне. Я от него избавлюсь.
— П-п-послушайте…
— Он прав, — прервал Джеймса Уокер. — Не нужна нам такая улика. — С этими словами он пересек комнату и положил кольцо на стол перед сэром Рупертом.
