Виконт прислонился к оконному косяку на время позаимствованной спальни и уставился в ночную тьму. Там, в саду, гуляла хозяйка дома, очевидно, бродя по холоду после восхитительного, в смысле подаваемых блюд, но провального, в смысле застольной беседы, ужина. Бледно светившийся овал лица — все остальное скрывала мгла, — выдавал ее передвижения, Саймон внимательно следил за ними. Трудно сказать, почему эта сельская девушка так его очаровала. Возможно, просто мрак тянется к свету, дьявол стремится похитить ангела, но Саймон так не думал. Было в ней что-то такое: что-то впечатляющее, разумное и мучительно затрагивающее душу. Она искушала его запахом рая, надеждой на искупление — невозможное, как и сама эта надежда. Он должен оставить ее в покое, своего ангела, укрывшегося в деревне. Пусть и дальше пребывает в невинной безмятежности, творя добрые дела и управляя твердой рукой домом отца. Наверняка у нее имеется подходящий джентльмен. Мужчина, с которым на днях она куда-то выезжала: Саймон видел удалявшуюся от дома двуколку. Мужчина, который будет уважать взгляды мисс Крэддок-Хейз и не станет испытывать железный стержень, что, как почувствовал Саймон, скрывается под хрупким внешним обликом. Джентльмен, совершенно непохожий на него самого.
Иддесли вздохнул и оттолкнулся от окна. Сроду ему не удавалось как следует управляться со всякими там «должен-не-должен» в своей жизни. Он покинул спальню и стал спускаться вниз по лестнице, движимый каким-то смехотворным поводом и стараясь при этом не потревожить бдительного папашу. И все же, в потемках, задел плечом угол на лестничной площадке и, не удержавшись, выругался. Саймон пользовался правой рукой при любой возможности, стараясь ее разрабатывать, но проклятая конечность до сих пор давала о себе знать дьявольской болью. Проходя через кухню, виконт заметил возившихся там экономку и горничную.
Он улыбнулся, прибавил шаг и уже на пороге черного хода услышал голос миссис Броуди:
— Сэр…
И тихо притворил дверь.
Мисс Крэддок-Хейз, должно быть, тоже услышала. Она обернулась, и под ногами хрустнул гравий.
— Здесь холодно. — Не девушка, а бледный силуэт во мгле, и лишь слова ее донес до Саймона ночной ветерок.
Садик занимал, наверное, с четверть акра. Та его часть, которую виконт наблюдал из окна в светлое время суток, выглядела ухоженной. Окруженный невысокой изгородью огород, небольшая лужайка с фруктовыми деревцами, а в отдалении цветник. Дорожки, посыпанные гравием и соединявшие разные части сада, надлежащим образом подготовлены к зимовке, без сомнения, прилежными ручками хозяйки.
Однако сейчас, в тусклом свете месяца, разглядеть что-либо было затруднительно. В сумраке ночи Саймон снова потерял своего ангела, и это чрезвычайно его беспокоило.
— Считаете, холодно? Вообще-то, я не заметил. Просто свежо.
Он сунул руки в карманы. В саду стоял зверский холод.
— Вам еще не стоит выходить, вы только оправились после болезни.
Иддесли сделал вид, что не услышал.
— А что вы здесь делаете, ночью, на холоде?
— Смотрю на звезды. — По донесшемуся до него голосу Саймон понял, что мисс Крэддок-Хейз, похоже, удаляется. — Никогда они не светят столь ярко, как зимой.
— В самом деле? — А вот ему они казались одинаковыми, вне зависимости от времени года.
— Угу. Видите, вон там созвездие Ориона? Сегодня оно просто сверкает. — И добавила уже с меньшим воодушевлением: — Но вам нужно в дом, здесь чересчур зябко.
— Могу заняться упражнениями. Как наверняка отметил бы ваш отец, зимний воздух полезен для такого хилого парня, как я.
Она промолчала.
Саймон думал, что идет по направлению к ней, но теперь засомневался… Не следовало упоминать о ее папаше.
— Я прошу прощение за поведение
Ага, чуть правее.
— За что? Думаю, история его весьма поучительна. Малость подзатянута, разумеется, но, по правде говоря… — Саймон не закончил.
— Обычно он не такой строгий.
Она оказалась так близко, что можно было уловить ее запах: смесь крахмала с розами, на удивление домашний и в то же время возбуждающий.
«Ну я и мерзавец! Не удар ли по голове отшиб мне все мозги?» — подумал Саймон.
— Ах, это. Да, было заметно, что старик чуточку вспылил, но я приписал это тому, что живу в его доме, ношу одежду его сына и ем за одним с ним столом без надлежащего приглашения.
Он увидел, что его ангел повернула к нему лицо, смутно белевшее в лунном свете.
— Нет, все дело в вас.
Виконт почти почувствовал, как ее дыхание коснулось его щеки.
— Хотя вы, со своей стороны, тоже могли бы вести себя повежливей.
Он не знал, то ли смеяться, то ли плакать. И выбрал смех.
— Я так не думаю. — Саймон покачал головой, хотя вряд ли она могла увидеть. — Нет, точно знаю. Я определенно не могу быть вежливее. Это просто не мое. Я, как тот змей из басни вашего батюшки, кусаю не к месту. Хотя, в моем случае, точнее сказать, не к месту сыплю насмешками.
Макушки деревьев качались на ветру, размахивая своими артритическими суставами на фоне ночного неба.
