Люси стояла у выходящего на дорогу узкого окна спальни и наблюдала, как мистер Хедж и камердинер Саймона нагружают внушительный черный экипаж. Судя по всему, они спорили, как именно уложить вещи. Мистер Хедж неистово размахивал руками, камердинер презрительно улыбался необычно красивыми губами, а несчастный лакей, с предметом спора в руках, уже пошатывался под его тяжестью. Не похоже, чтобы они скоро закончили, но факт оставался фактом: Саймон уезжает. И хотя Люси знала, что день этот неминуемо настанет, все же оказалась к нему не готова и теперь чувствовала… что?
Стук в дверь прервал ее беспорядочные размышления.
— Войдите. — Люси обернулась, опустив прозрачную занавеску.
Саймон открыл дверь, но остался в коридоре.
— Могу я с вами поговорить? Пожалуйста.
Она молча кивнула.
— Я подумал, — нерешительно начал он, — не прогуляться ли нам по вашему саду?
— Разумеется. — Разговаривать с ним в спальне, наедине, было бы неприлично. Люси схватила шерстяную шаль и, идя впереди Саймона, спустилась по лестнице.
В эту пору огородик миссис Броуди являл собой печальное зрелище. Твердая земля покрылась тонкой коркой смертельного для растений инея. Ободранные стебли кучерявой капусты поникли и выстроились пьяным рядком. Подле виднелись хилые перышки зеленого лука, примерзшие к земле, черные и хрупкие. Сморщенные яблоки, из тех, что пропустили при сборе урожая, цепко держались за голые ветки подрезанных деревьев. Зима погрузила садик в сон, больше напоминавший смерть.
Люси обняла себя руками и вздохнула, пытаясь успокоиться.
— Вы уезжаете.
Он кивнул.
— Я не могу остаться, не могу и далее подвергать вас и вашу семью опасности. Еще малость и сегодняшнее утро закончилось бы трагедией. Не промахнись убийца при первом выстреле… — Саймон поморщился. — Только мое эгоистичное тщеславие заставило меня задержаться так надолго. Мне следовало уехать еще на той неделе, я же знал, на что они могут пойти.
— И вы возвращаетесь в Лондон. — Смотреть на него и при этом оставаться невозмутимой Люси не могла, потому уставилась на колышущиеся ветви деревьев. — Но разве там они вас не найдут?
Саймон рассмеялся, звук получился резким и неприятным.
— Мой ангел, боюсь, вопрос, скорее, в том, найду ли я их.
При этих словах Люси взглянула ему прямо в глаза. И прочла там горечь и одиночество.
— Почему вы так говорите? — спросила она.
Он медлил, видимо, решая, что сказать, но в конце концов покачал головой.
— Вы обо мне многого не знаете и никогда не узнаете. Да и мало кто видел меня настоящего, в вашем же случае я предпочитаю, чтоб все оставалось как есть.
Итак, он ничего не собирался ей рассказывать. Внезапно Люси охватил гнев. Неужели Саймон все еще считал ее стеклянной статуэткой, которую хранят завернутой в марлю? Или не испытывал к ней достаточного уважения, чтобы довериться?
— Неужели вы и правда предпочитаете, чтобы я вас так и не узнала? — Она повернулась к нему лицом. — Или вы говорите это всем наивным женщинам, каких встречаете, дабы они считали вас искушенным жизнью?
— Считали? — Виконт усмехнулся. — Вы раните меня до глубины души.
— А вы морочите мне голову всяким вздором.
Саймон моргнул, голова его дернулась назад, словно от удара.
— Вздором?
— Да, вздором. — Голос ее дрожал от возмущения, но ей никак не удавалось с собой справиться. — Прикидываетесь дурачком, лишь бы не говорить правду.
— Но я только что сказал вам правду. — Похоже, он рассердился.
Ну и пусть. Она тоже сердита.
— И вы вот так хотите жить? Совсем один? Не позволяя никому приблизиться? — Люси понимала, давить на него не стоит, ведь они видят друг друга в последний раз.
— Дело не в моем желании, а в… — Саймон пожал плечами. — Некоторые вещи нельзя изменить. И меня это устраивает.
— Судя по всему, вы живете точно отшельник, и подобное положение вас вовсе не удовлетворяет, — медленно проговорила Люси, осторожно подбирая слова и выстраивая их словно солдат в бою. — Идти по жизни, не имея рядом родной души. Того, кому можно безбоязненно открыться, кто, зная ваши недостатки и слабости, тем не менее любил бы вас, с кем можно быть самим собой.
— Иногда вы пугаете меня больше, чем я могу выразить словами, — прошептал Саймон. Серебристые глаза его блестели, и Люси вновь подумала, как бы ей хотелось научиться в них читать. — Не искушайте мужчину, который давно позабыл, что такое дружеское участие.
— Если бы вы остались… — Люси запнулась, пытаясь отдышаться: в груди сдавило. Она так много поставила на эти несколько секунд, что ей понадобится все ее красноречие. — Если бы вы остались, мы бы, пожалуй, сумели бы сблизиться. И вы бы, возможно, смогли мне довериться. Я стала бы вашим другом.
— Я более не намерен подвергать вас опасности. — Но в его глазах мелькнула нерешительность, так по крайней мере показалось Люси.
— Я…
— Что же касается вашей просьбы… — Саймон отвел взгляд. — Не думаю, что я на это способен.
— Понятно. — Люси уставилась на свои руки. Выходит, она потерпела неудачу.
— Если кто-то…
