Пар-оолец не умел шептать и просто сидел на земле, свернувшись в отчаянной позе поражения, но, когда уже приготовивший силки Олеар подошел к нему, мгновенно распрямился, как сжатая пружина, и выбросил вперед какую-то сферу, легко прожегшую щит. Олеар успел увернуться — сказались годы тренировок, — и артефакт мазнул его по волосам, наполняя воздух запахом гари. Перестраховываясь, Олеар отхватил у себя несколько прядей, и они упали на землю, продолжая обугливаться, пока не превратились в пепел. Тут же его в спину ударил кусок спинелевой сети, раньше служивший пар-оольцу защитными латами; Олеар покачнулся и задохнулся от прикосновения металла к голой шее. Сеть не зацепилась за воротник, контакт получился мимолетным, но и его хватило, чтобы Олеар пошатнулся, теряя концентрацию. Не ожидая больше, пар-оолец бросился на него с длинным кинжалом. Олеар, как во сне, пропустил один скользящий удар под ребра, затем парировал второй машинально выхваченным клинком, и ему даже как-то удалось отбросить пар-оольца от себя, не потеряв сознания. В ушах шумело. Пар-оолец подхватил упавшую на землю спинелевую сеть и снова бросился вперед, но Олеар уже собрался. Теперь противник совсем не казался ему жалким!
— Убей его! — кричала Юория откуда-то издалека. — Раздави, как букашку!
Разозлившийся, хоть и обессиленный Олеар собрал всю свою волю — и поднял в воздух лед. Волна острого как бритва холода пронеслась мимо него и мимо женщин — и этот страшный заговор махом посек не меньше десятка марионеток вокруг пар-оольца, зацепив и его самого, уже поднявшего над головой спинель. Голова его осталась цела, как и державшие сеть руки и часть торса, но ноги превратились в месиво. Пар-оолец завыл, падая, и Олеар оглушил его рукояткой своего короткого меча.
Сам он, задыхаясь, остановился. Давящая воздушная повязка, который Олеар опутал свой торс, все равно пропускала кровь, и он сжал воздух сильнее — даже что-то хрустнуло за его пеленой.
— Ранен? — бросил ему спешившийся герцог.
— Легко, — сквозь зубы ответил Олеар, глуша боль. — Полез на меня со спинелью. Я взял его живым, как вы и приказывали. И остальные ушли, как вы и хотели. Они расскажут, что мы с Юорией были одни, не считая ее служанки. И что Юория избита.
— А это что такое?
Даор кивнул на шатающихся радчан.
— Подумал, может, с них ошейники снять, — тише, чем хотел, проговорил Олеар. Перед глазами все плыло. И тут же волна тепла накрыла его бок, впитывая, растворяя боль. Олеар опустил глаза: кровь, и так темным пятном пропитавшая камзол и брюки, больше не парила на морозе. — Благодарю вас, господин.
— Долечишь сам, как я учил, — распорядился Даор, поднимая руку. — Они все меня видели, даже если не понимают этого.
Олеар зажмурился, понимая, что последует за этим непринужденным жестом, — и действительно, всего миг спустя наступила полная, кровавая, мертвая тишина. Лишь только Апудо вскрикивала за куполом. Олеару не нужно было оборачиваться, чтобы видеть, с каким выражением лица Юория сейчас смотрит на своего дядю. Но он все же повернулся, чтобы рассеять купол, — и застыл, не веря: Юория обнимала Апудо и не смотрела вокруг. Она встретилась с ним глазами, и Олеар, сам не понимая почему, поспешно отвел взгляд.
— Могу я спросить, что это было? — прочистил горло Олеар. — Вы сказали мне: воины будут не опасны, но я не думал, что они просто потеряют связь со своими хозяевами. Как такое возможно?
Черный герцог смерил его взглядом, словно думая, стоит ли он ответа. Все внутри Олеара рухнуло под этой волной холода и тут же воспарило ввысь, когда учитель все же заговорил:
— У них есть ориентир, но этот ориентир изменен и теперь работает как экранирующий амулет на широкий радиус. Механизм тот же, что у сфер на границе, на большее у меня не было времени, но и этот оказался достаточно действенным.
— Но когда? И как? — все же переспросил пораженный Олеар. — Учитывая малый объем артефакта и настолько ограниченное время…
— У меня было достаточно времени и нужного материала в Лаорре, — отозвался герцог, словно думая о чем-то другом.
Олеар, видевший, как в Лаорре господин ни минуты не сидел без дела, отсылая приказы десятками писем, давая указания защищавшим город шепчущим, создавая иллюзии для воинов, даже встречаясь с какими-то неизвестными Олеару людьми, промолчал.
— Что будет дальше? — спросил Олеар.
— Если все сработает как нужно, придут непорабощенные шепчущие, если у них такие есть. Я буду держаться намного ближе, но считаю, тебе это по силам.
— Как мне действовать в этом случае?
