— Насколько мне известно, — ее голос все-таки предательски дрожал, — последних, кто решился ставить эксперименты на прислуге, исключили. Вам напомнить, что после исключения вернуться в Приют невозможно, какими бы знатными ни были ваши родители и как бы хорошо ни относились к вам наставники? Вы уверены, что такая скотиночка, — она почти выкрикнула эти слова, — как я, того стоит?
Повисла тишина. Дрожащие руки Алана спрятала за спиной. В галерее так никто и не появлялся.
— Вот поэтому я тебе и предлагаю пить самой, по своей доброй воле, — вкрадчиво сказал Рест, одним движением опрокидывая столик; раздался звон бьющегося стекла, и компания расступилась. Алана юркнула в сторону, но ударилась о плечо одного из парней и потеряла равновесие, чьи-то руки ее подхватили, сжали запястья до боли. Ее держали двое. Амулет жег грудь, а парни стояли, будто и не зная, что делать дальше.
Рест подошел к ней неспешно, как хищный кот. Так же неспешно он взял у друга сферу.
— Ну что, делаем ставки? Разденется и будет танцевать? Будет драться с глюками? Вырубится? Сблюет? Да не бойся, это просто что-то вроде сильного алкоголя. Мы лишь хотим развлечься, а ты…
— А ну не смей!
И невесть откуда появившийся Жеан сбил Реста с ног. Державшие Алану парни бросились на помощь, и она, больно ударившись спиной о постамент каменной вазы, оказалась на полу. Одна из сфер разбилась прямо рядом с ней; субстанция, плескавшаяся внутри, хлынула ей на руки и грудь, не оставляя пятен на ткани, но жаром впитываясь в кожу. Она услышала стоны Жеана и попыталась встать, но тут взор заволокло дымкой и весь мир вокруг стал звенеть, как один большой колокол. Алана схватилась за онемевшее лицо, провела ногтями по щекам, но не почувствовала собственного прикосновения. Голос не слушался, она открыла рот и закрыла его. Страх потонул в эйфории, а эйфория — в ярости.
Она порвала рукав платья, зацепившись за каменный лист на вазе, которую обрушила на бок одного из избивавших Жеана парней. Слыша одобрительные и издевательские улюлюканье и свист, бросилась в драку, как кошка, не жалея себя: она кусала и била, царапала, тянула за волосы, задыхаясь, словно хотела истребить всех и всё, что ей попадалось под руку. Во рту стоял металлический привкус.
— Вила! Хватит! — услышала она голос Жеана, но не придала ему значения. Что-то опрокинуло ее на спину, как черепаху. Она лежала на спине, прямо на стекле, и смеялась, не имея возможности встать. Некстати вспомнилось, что Жеан рассказал о ней Ресту, и она захохотала громче. А потом, удивив и себя, и с ужасом взиравших на нее парней, закричала:
— Ну и где твой никудышный наставник?! Наставник Келлан, ау! Тут есть во что не вмешаться! Сильные бьют слабых, все как вам нравится! Наставник Келлан!
Кто-то заткнул ей рот, шепча: «Дура, заткнись!» — и Алана окончательно потерялась в нарастающем гуле и круговерти, в которую превратился мир вокруг.
— Она как? — пробился сквозь оглушающую тишину обеспокоенный голос Жеана.
Алана поморщилась. Ей было очень холодно. Она лежала на чем-то твердом и ледяном, скорее всего каменном; горящие руки были сложены на горящей же груди крестом, ладонями Алана чувствовала пульсацию амулета. Веки были свинцовыми, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы открыть глаза. Над ней склонился Жеан. Лицо его выглядело виноватым и грустным, над бровью, в уголке рта, на скуле виднелись свежие ссадины, явно праздничный, вышитый серебряной нитью камзол был заметно запачкан и порван в районе петель.
— Ну ты и… — Алана поняла, что немного сипит, и прочистила горло. — Ты им рассказал, что я служанка. Зачем?
— Да я просто напил… — Жеан глянул куда-то поверх Аланы и прикусил язык. — Просто к слову пришлось, Рест хвастался, что его никому не обмануть, ну и вот. Но я же тебя спас!
— О, спасибо, — саркастично протянула Алана, поднимаясь и растирая запястья. Конечно, парню и в голову не пришло извиниться, как и до того не пришло в голову сказать спасибо. — Знаешь, Жеан. Уйди.
— Но я…
Он выглядел обескураженно.
— Уйди, — эхом донеслось из-за ее спины.
Жеан сжал губы, точно как мальчик, который вот-вот расплачется, и скрылся в темноте так быстро, что у Аланы не осталось никаких сомнений насчет того, кто был источником эха.
— Добрый вечер, мастер Келлан, — поздоровалась она вежливо, борясь с опьянением, все еще притупляющим ее разум и смешивающим клочки мыслей. — Спасибо, что в этот раз вмешались. Вы же вмешались, да?
Он опустился рядом с ней на скамью.
— Да. Они больше тебя не тронут.
Алана разглядывала свои руки: кожа была обычного цвета, пальцы сгибались и разгибались как прежде, никаких волдырей или даже покраснения.
— Я вылечил ссадины.
— Руки горят, — прошептала Алана, безуспешно пытаясь сфокусироваться на голосе своего собеседника. — Скажите что-нибудь, пожалуйста.
