– А что произошло дальше, понять несложно. Вода из источника стекала туда, где почти не встречала сопротивления, и находила выход где-то ниже вершины горы. Ты, наверное, обратил внимание на своеобразное строение ее поверхности, особенно западного склона. Огромные каменные плиты, покато спускающиеся вниз, вдруг заканчиваются зазубренной стеной. Ты не мог этого не заметить – края стены похожи на зубья пилы. Стало быть, вода, вместо того чтобы подниматься вверх и стекать по старому руслу, которое все еще заметно, в какой-то момент нашла отверстие в одной из каменных плит и постепенно заполнила пространство между ней и соседней. Если, конечно, не нашла выход и оттуда. Как нам известно, на горе имеются островки растительности и болотистые участки. Так вот вода, скапливаясь под этими болотистыми участками, не только их питала, но и поднимала до тех пор, пока они не стали плавать на ее поверхности, поскольку плотность воды больше. А раз так, то болоту просто потребовалось достаточное количество времени, чтобы его консистенция стала более мягкой, превратив его в весьма опасное образование – «ковер смерти», – о котором мы говорили сегодня утром.
– До этого момента мне все предельно ясно и понятно, – сказал я. – Но как получилось, что болото, о котором мы говорим, кочует с места на место? Ведь оно окружено каменными стенами. А они-то уж точно передвигаться не могут.
Сазерленд улыбнулся:
– Я вижу, ты все схватываешь на лету. Теперь мы переходим к следующей стадии. Когда мы ехали по склону, ты заметил отчетливые русла с глинистыми берегами?
– Конечно! Они тоже имеют какое-то значение?
– А как же! Если моя гипотеза верна, движение болота происходит из-за них.
– Объясни-ка!
– Насколько смогу. Пока это только чистые догадки и предположения. Я могу ошибаться, а могу оказаться прав. Буду знать больше еще до того, как закончу работы на Шлинанаэре. Я предполагаю, что движение болота происходит из-за изменений в глиняных руслах – например, во время дождей, – когда вода вымывает породу до более низкого уровня. Это очень заметно по глиняным наносам напротив Змеиного перевала. Камни ведь с места не сдвинутся, поэтому глина скапливается в промежутках между ними, и в этом ей помогают падающие поперек трещин и разломов деревья. А тем временем воде из постоянно бьющего под землей источника нужно искать какой-то выход. А поскольку камень она пробить не может, то скапливается до тех пор, пока не достигает мягких глинистых слоев либо не находит какую-нибудь щель или отверстие. В любом случае вода медленно, но верно углубляет для себя русло, поскольку мягкая глина не может устоять под ее напором и постепенно вымывается. Таким образом, вода находит для себя новые природные резервуары, и процесс повторяется сызнова.
– То есть болото расширяется в одну сторону, в то время как другая его сторона постепенно пересыхает, поэтому создается видимость перемещения.
– Совершенно верно! Но все это зависит еще и от уровня поверхности. Может быть два или более резервуара со своей собственной глубиной, которые соединяются лишь у поверхности. Или, например, глина покрывает берега или дно каменного резервуара, и тогда вода постепенно размоет глину и опустится до нижней точки, и ее уровень в резервуаре из более твердой породы будет ниже.
– Но если так, – решился заметить я, – должно произойти одно из двух: либо вода размоет глину так быстро, что уровень воды не успеет достигнуть опасного уровня, либо процесс будет проходить замедленно и не повлечет за собой таких последствий, о которых нам рассказывали. Да, болото перемещалось бы, но при этом не наблюдалось бы никакого хаоса и разорения. А ведь о болоте на Нокколтекроре именно это и рассказывают.
