Мы условились, что в этот день не поедем к Джойсам, чтобы Нора и ее отец могли побыть вместе. Мисс Джойс, тетя Норы, которая всегда жила с ними, должна была вскоре вернуться, чтобы присматривать за домом, поэтому после завтрака мы с Диком выкурили по сигаре, обсудили дела и наметили, что необходимо сделать в мое отсутствие. Дождь продолжал лить без остановки. Дорога перед гостиницей превратилась в бурную реку, ветер гонял по небу дождевые облака, а по крыше стучало, словно кто-то невидимый заколачивал гвозди. Время от времени порывы ветра набирали силу, и тогда дождевые струи сливались воедино, превращаясь в стену воды. В окно мы видели насквозь промокших прохожих, пытавшихся укрыться от стихии.
– Если ливень продолжится, Мердоку не позавидуешь, – заметил Дик. – Ведь когда болото выйдет из берегов под напором воды, его дом пострадает в первую очередь. Упрямец! Не пожелал слушать предостережения. Я чувствую себя почти преступником из-за того, что позволил ему отправиться навстречу верной смерти, хоть он, конечно, и негодяй. Но с другой стороны, что я мог сделать? Все мы бессильны, если разразится катастрофа.
Мы некоторое время молчали, потом я спросил:
– А дому Джойсов действительно ничто не угрожает в случае разлива болота? Ты абсолютно уверен, что они в безопасности?
– Да, старина. На этот счет можешь не беспокоиться. Для Норы и ее отца болото опасности не представляет. Угроза возникнет лишь в том случае, если они ненароком окажутся в доме Мердока или ниже по склону. Но не думаю, что это случится.
Слова друга меня успокоили, и, пока он писал письма, я продолжал смотреть на дождь.
Вскоре я спустился в бар, где всегда собиралось много крестьян, чья своеобразная речь чрезвычайно меня забавляла. Когда я вошел, один из посетителей, в котором я узнал жителя Нокнакара, оживленно что-то рассказывал своим товарищам.
Энди первым заметил меня.
– Придется тебе начинать сызнова, Майк. Молодому жинтману шибко интересно будет послушать про смерть на болоте и всякое такое, – произнес он, лукаво поглядывая на меня.
– В чем дело, Энди? – спросил я.
– Да ничего особливого, сэр, окромя того, что болото в Нокнакаре убегло насовсем. Как тока вода в ём поднялась, оно и ушло в яму, которую тама раскопали. Вылилось прям как молоко из кувшина. Вона как! Никогда ничего подобного тута не видали от сотворения мира. И что самое странное – дыры-то опосля него не осталось, тока грязь да вода.
Я знал, что эта информация чрезвычайно заинтересует Дика, и потому поспешил к нему. После моего рассказа его охватило невероятное возбуждение, и он настоял, чтобы мы немедленно отправились в Нокнакар. Вызвав Энди и тщательно закутавшись в непромокаемые плащи, мы поехали сквозь ливень и грозу.
По пути мы получили представление о масштабе причиненного ливнем ущерба. Дорога превратилась в настоящую полноводную реку, а горные ручьи – в бурные потоки. Местами уровень воды на дороге таил в себе настоящую опасность, и мы ни за что не отважились бы на подобное путешествие, если бы не знали здесь каждую яму и выбоину.
Добравшись до Нокнакара, мы поняли, что все, рассказанное крестьянином, правда. Болото переполнилось до такой степени, что прорвалось через вырытое в земле отверстие и полилось по поросшему вереском склону. Растекшаяся по горе черно-коричневая жижа напоминала потоки лавы во время извержения Везувия. Дик осторожно обошел территорию, насколько это было возможно, и сделал множество пометок в своем блокноте. Вскоре день начал клониться к закату, и мы, промокшие и продрогшие, засобирались в обратный путь. Энди в трактире времени даром не терял и теперь пребывал в самом развеселом расположении духа. К счастью, мы тоже согрелись горячим пуншем и могли слушать байки, не испытывая желания его прикончить.
На обратном пути Энди наконец замолчал, позволив Дику вставить слово, и тот объяснил происхождение различных странных явлений, которые нам довелось наблюдать. В гостиницу мы вернулись лишь с наступлением ночи. Если бы день выдался погожим, мы могли бы еще несколько часов наслаждаться сумерками, но массы густых облаков над головой, проливной дождь и свирепые порывы ветра не оставляли дневному свету никаких шансов.
Мы рано легли спать, поскольку на следующее утро мне предстояло встать с рассветом. Некоторое время я просто лежал, прислушиваясь к реву бури и раздумывая над тем, когда все это закончится, а потом забылся беспокойным сном.
