Лезвие нажало на кожу сильнее. Беласк едва не подавился своими словами и рявкнул:
– Да что вы вытворяете? Какие рыцари, какие кровные обиды? Мы что, в прошлом веке? Женщинам уже дозволено самим выбирать мужей и даже разрывать помолвки! Да, я не стал ей мужем, но я!..
– Да прекрати ты уже его визги, – свирепо крикнул один из женских голосов.
– Точно! Ни одна поганая змея на троне не была в состоянии снять ярмо безумного оброка, а тут, видите ли, гнусный завоеватель посмел дать нам головы поднять! – поддержал его гвалт других женщин.
Беласк не был так глуп, чтоб ждать милости от судьбы. Он ловко вывернулся из-под меча и прошмыгнул под брюхом Лазгала. Его руки пробежал по снегу и помогли ему оттолкнуться, чтобы вырваться и броситься в деревню. Умбра могут быть маньяками, но остальные-то жители должны быть нормальными!
Если, конечно, это не правда – то, что они говорят про налоги. Да не может быть, чтобы дворяне без поддержки своих слуг да крестьян смогли продолжать сопротивляться одни! И тем более – что чернь вообще понимает хоть что-то в налогах!
Пятки отбили несколько прыжков по земле, но рокот копыт догнал его. Чемпион турниров, мастер сшибок, сэр Моркант настиг лорда Видира со спины и, промчавшись мимо него, снёс ему голову метким ударом клинка. Она взметнулась в воздух вместе с тугой струёй яркой крови, пролетела по взмокшей земле, прокатилась и упала в десятке шагов от дёргающегося тела.
Лазгал зафыркал; он внимал давно забытому терпкому запаху. И подтрусил к отделённой башке самодура. А Моркант, лязгнув тяжёлыми пластинами, спешился и за волосы поднял свой трофей. Теперь искажённое смертью лицо не злорадствовало и не ехидствовало. Оно умерло.
Почему же тогда было так пусто на душе? Ходили слухи, что Беласк умеет проигрывать, не дав победителю чувства победы.
Или просто смерти его было мало, чтобы искупить пытки, бессилие, позор и десятилетнюю каторгу?
Он развернулся и повёл Лазгала за собой вверх по улице. Верный старый конь тепло дышал в загривок, его мерный шаг повторял шаги хозяина. Семья ожидала на крыльце сестриного дома, такая же мрачная, но, кажется, куда более удовлетворённая.
– Я счастлив, что он получил своё, – хрипло сказал старик-отец.
– Ещё бы господину графу его дочь выдать; ты же наверняка слышал, где она? – поддержала измождённая очередной беременностью сестра.
Моркант отрицательно покачал головой. Он оставался рыцарем и не стал бы вымещать свою ненависть на судьбе безвинных леди. Особенно если это могло повредить леди Моррва. И в том числе потому, что он обещал Бакару. Он жестом попросил дать ему что-нибудь, чтобы завернуть доказательство смерти лорда Видира. И закинул его уродливую башку в холщовый мешок.
– Ты не останешься с нами? – спросила мать тихонько.
Он ответил ей тяжёлым взглядом. Теперь у него была другая семья. Его братом стал полукровка Бакар, его возлюбленной – тененска Эми. Каторга изменила его, но ещё больше изменила его новая жизнь после освобождения. Теперь ему была чужда ненависть к жителям большой земли. Поэтому он уже больше не был тем достойным змеиным рыцарем, что десять лет назад, ибо предал законы породы.
Но и остров этот больше не принадлежит змеям.
Заря угасла сразу после того, как первые её брызги коснулись брендамских крыш. Сидя наверху своей башни, Валь видела, как солнце попыталось воспрять и захлебнулось в тёмных тучах. Таких тёмных, что они обратили в мглу всё небо, и дозорные на стенах не стали гасить огни.
Она не могла заставить себя сдвинуться с места. Стоило поднять голову, как ей сразу же хотелось обратно спрятать взгляд в плывущие перед глазами строки. Та дурацкая книжка, где была описана всякая нечисть, теперь пыталась послужить ей исчерпывающим справочником о вампирах, гейстах и альбах. Но спина сгорбилась похлеще, чем у нечестивого графа, и ничего не лезло в голову. Только внимание само собой отвлекалось на звуки голосов. Слишком громких. Обычно досюда они не долетали.
Хоть бы их не накрыли. Хоть бы они все успели разбежаться, прежде чем обнаружится пропажа Беласка. Хоть бы Легарн куснул проклятого Валенсо.
Сколько может длиться эта пытка?
Мягкий шорох шагов на лестнице. Это не мог быть солдат; и это действительно оказался Освальд. Схолитский жрец давно не появлялся здесь, хотя его саквояж напоминал о нём. Валь не знала, чем он занимается в городе, но выглядел он точно так же, как и в первый день их встречи. Ничего в нём не менялось: ни елейное выражение лица, ни медоточивый голос.
– Мисс чародейка, вы должны явиться во двор. Экспир созвал всех островных дворян, их слуг, родичей и приближённых, и вы, как-никак, к ним относитесь.
Валь побелела. Рука закостенела, переворачивая страницу.
– Сегодня мы увидим нечто великолепное, – слащаво улыбнулся Освальд своими тонкими губами. Его глаза превратились в провалы по обе стороны от громадного клюва-носа. И Валь знала, что не может ему противиться. Она поднялась на ноги, надела шляпу с вуалью, оправила подол и длинную мантию. И схолит предложил ей свою руку:
