А если ей предстоит его прикончить, то как это, собственно, сделать? И какая мудрая книга хранит знания о существе, уже рождённом упырём?
Сердце замирало, вспоминая жестокую расправу во дворе замка. Теперь нечестивец уверен, что никто не посмеет пойти против него. Но леди Кее хватило мужества сохранить их главную тайну, тайну Эпонеи, и одновременно оставить Вальпургу в бесценной близости от врага. Её нельзя подвести. И всех, кто остался, тоже. Надо придумать, что станет приговором для кровососа. Это всё, для чего Рендр сохраняет ей жизнь.
Обессиленная, она легла обратно и сунула руку в зазор меж кроватью и стеной. И обнаружила там, в своих мюлях, которые задвинула подальше до весны, маленького шершавого бумсланга. В этот момент она стала чуточку счастливее, и ей даже захотелось улыбаться.
Ририйский посол явно ожидал другого приёма. Раньше Экспиравит обедал с ним за одним столом, радушно принимал символические дары и давал одежду «со своего плеча» в ответ. Формальностям такого уровня он был научен Лукасом. А также прочёл немало книг, и оттого его осведомлённость о придворном этикете могла соперничать лишь с опытом действующих дипломатов. Вот и теперь он прекрасно знал, что делает. Он не пригласил дипломата присесть и угоститься; он вынудил его излагать своё послание напротив Чешуйчатого трона.
Посол был ему знаком. Одетый строго по ририйской моде, запрещающей открывать шею и ступни, он нарядился в камзол с иссечёнными рукавами, из-под которых виднелась красная подкладка. А на плечах его болтался широкий распашной кафтан с шалевым воротником. Он стоял на ковровой дорожке, сопровождаемый своей свитой из семи слуг и помощников.
Экспиравит положил прикрытый птичьей маской подбородок на кулак. На сей раз он выбрал лик совы. Так послу лучше было видно его чёрные веки.
– От имени ририйской короны я приветствую вас, граф Эльсинг, в настоящее время правящий Змеиным Зубом, – поклонился дипломат. Он не был удивлён холодному приёму, но его тёмные глаза напряжённо бегали по личной гвардии Экспиравита. Им как раз пошили характерные плащи в виде кожистых нетопыриных крыльев.
– Я вас приветствую от имени себя, – негромко обронил граф. В тронном зале царила такая тишина, что он мог не напрягать голосовые связки. – И напоминаю, что я правлю здесь не временно.
– Мы уважаем ваши притязания и считаем их заслуженными. Примите от нас шелка и парчу…
– Я ничего не приму. Я хочу знать, почему корабли вашей короны продолжают служить Адальгу вопреки договору.
– Государь опасается последствий, – серьёзно ответил посол. – Ваш флот терпит поражение, и, если мы обернёмся против Харцев, мы рискуем остаться прижатыми к побережьям. Так мы и лишимся морской военной мощи, и понесём дипломатические убытки.
– А дипломатические убытки оттого, что вы увиливаете от исполнения контракта, вас не смущают?
– Мы не увиливаем, а лишь трактуем его разумно. В договоре было сказано, что мы присоединим свои корабли к вашим. Но поскольку расстановка сил разделяет наши флотилии, мы остаёмся за спиной у Харцев и их союзников. Мы не можем их «присоединить» – для этого вы должны прорвать их строй, а там уж наши командиры пойдут вам навстречу. Представьте себе, в каком мы окажемся положении, если рьяно поддержим вас, а ваше восстание потерпит поражение.
«Был бы у меня кроме врача, ищейки, чародейки и рыцаря столь же примечательный юрист», – подумал Экспиравит раздражённо. Однако до этого он никогда не доходил так далеко, чтобы ему требовался подобный советник. Он будто ступил на уровень глав государств. Впору было надевать корону.
Хотя корона ему и так была дарована при рождении. Рога несвойственны хищникам, но эту черту он получил от самого Схолия.
– Значит, вы попросту ставите под сомнение законность моего правления, – решил надавить он.
– Извольте. Но, поскольку герцог Видира всё ещё жив…
Входные двери громыхнули. Бледная дымка настающего рассвета едва не проникла внутрь. Гвардия схватилась за алебарды, стража на входе – за ружья, а сам Экспиравит зажмурился. И только тогда, когда загремели стальные шаги, он открыл один глаз, чтобы увидеть грубого визитёра.
Огромный рыцарь вошёл в зал. Его опущенное забрало скрывало лицо, но доспехи были расписаны узнаваемым гербом одного из местных семейств – Умбра. Валенсо, когда изучал Книгу Островного Дворянства, рассказывал, что это один из редких родов, который не выбрал своим символом змея. Потом он, правда, выяснил, что белый конь на их стягах – не конь вовсе, а келпи, бледное чудовище из болот, которое лишь превращается в лошадь.
Всё на этом острове было не как у людей. И Экспиравит уже начал находить в этом очарование.
Он не шелохнулся, но гвардия выбежала вперёд, преграждая облачённому воителю путь. Посол попятился в сторону вместе со своей пёстрой свитой. А рыцарь остановился под остриями алебард и сунул руку в мешок, который принёс с собой. После чего извлёк оттуда голову и молча швырнул её к трону. Та прокатилась, запутавшись в слипшихся от крови волосах, и упёрлась в носок вампирского сапога.
