– Я даже не взял с него кровавую плату. Но раз сэр Лукас доверяет вам, я тоже встану на вашу сторону. Лишь принесите присягу. Поклянитесь, что будете служить мне, что сделаете всё, чтобы отыскать и вверить мне леди Эпонею. И я приму вас в рыцарство Эльсингов, я сочту ваш долг погашенным.
Моркант отложил вилку и жестом попросил перо. Когда адъютант подал ему, он написал на углу своих бумаг: «Клянусь служить вам». Затем с грохотом отодвинул стул, поднялся на ноги и встал на одно колено, а руку приложил к сердцу. Каждое его движение отдавалось лязгом начищенных пластин доспехов.
Остров научил Экспиравита быть крайне осторожным с незнакомцами. Но этот ему нравился.
– Встаньте, сэр Моркант Умбра, и славьте истинного владыку Змеиного Зуба – графа Экспиравита «Демона» Эльсинга, – прошептал вампир, этим завершив формальности. Моркант поднялся на ноги, а Экспиравит, обратившись ко всем присутствующим, добавил:
– Восстановите доброе имя рыцаря. И не скупитесь на подробности злодеяний Беласка. Особенно позаботьтесь о том, чтобы Освальд тоже узнал об этой истории. Что же до леди Евы Умбра…
– Она мертва, – буркнул Валенсо. Глаза Морканта чуть расширились, но не выдали никакого намёка на печаль. – Она оказалась одной из тех, кто решил бежать вчерашним утром из двора Летнего замка. И закономерно получила пулю в спину. Мне жаль.
Он устало вздохнул, словно ему уже встали поперёк горла все эти знания. И завершил:
– У неё остался бастард от Беласка. Он отправился в приют. Но от имени Умбра он попытался принести клятву, что остановило нас от разорения их владений… теперь уже окончательно. Пойду сообщу своим.
Граф благосклонно кивнул, уже сонный, и оттого не заметил облегчение в глазах Морканта. Рыцарь побоялся, что ему придётся повторить клятву про Эпонею дословно, и оттого нарушить данные Бакару и леди Моррва обещания. Но нет. Он будет служить, но ничего не расскажет про подмен баронессы. И пускай его симпатии на стороне вампира, он не может предать доверие леди Моррва.
Сама Валь тем временем не могла себе позволить отлёживаться. Уже на второй день она вставала и пыталась ходить. Ноги и руки не слушались, голова часто кружилась. Это напоминало ей вечер после её первых родов. Она тогда так отчаянно хотела забрать ещё неназванного Сепхинора из рук леди Далы, что боль казалась усталостью. Лорд Венкиль Одо говорил ей, что она слишком рано вскочила с постели, а леди Дала, напротив, считала, что она уже могла бы вернуться к домашним делам. Валь не знала, кому верить, и верила лишь своей интуиции – ей почему-то казалось, что малыш в опасности, если находится без неё в обществе родителей мужа. Глену она тоже не очень его доверяла, но, по крайней мере, он на это не обижался. Он называл это «женскими заскоками» и смеялся. Когда она в последний раз слышала смех? Лорда Одо разорвал вампир, Глена убили наёмники в чёрных мундирах. Иногда хохочут над грубыми шутками друг друга позорные стражи в гербовых плащах или разодетые по новой моде гвардейцы графа, похожие на летучих мышей.
А сами летучие мыши – они теперь повсюду, под сводами любых комнат и галерей. Они пришли вслед за своим хозяином, прислуживая ему, наводя страх и давая ему глядеть своими глазами на всё, что творится в донжоне. Наверное. Такой вывод можно было сделать из тех книг, что она имела при себе. Но где-то же в замковой библиотеке можно было найти что-то более серьёзное про нечисть?
Освальд кормил её мясом с кровью, поил её отваром из зверобоя и корня солодки. Поэтому она решила, что должна быть в силах проведать змеятник и затем – библиотеку. Конечно, за два-три дня ни одна гадюка не померла бы с голоду, но она не считала себя вправе ставить свои интересы выше их. На этом острове сначала ела змея, а потом уже человек.
Поэтому она оделась, натянула на себя шляпу с вуалью и поковыляла в крыло алхимика. Дело было днём, поэтому она сперва не поняла, почему в помещении с такими большими окнами так темно. Всё оказалось затенено холстинами и парчой. В воздухе витал запах могилы, и трескотня кормовых сверчков досюда долетала как сквозь толщу воды. Здесь больше не было рыжего подмастерья, но был Кристор в парчовой мантии. Валь завидела его сгорбленную фигуру на прежнем месте, за столом.
– Добрый день, мистер Эрмигун, – поздоровалась она от порога. – Я иду к змеям… мистер Эрмигун?
Он начал поворачиваться к ней, и его вид пробрал Вальпургу до костей. Его всего трясло. Кожа посерела. А когда она встретилась с ним взглядом, то отчётливо увидела красно-розовые радужки глаз на тёмно-серых белках.
– Проходи… проходи… – хрипло выдавил он из себя и помахал скрюченной рукой. Она не верила тому, что видит. Кристор был болен. Болен, очевидно, вампиризмом.
Теперь их будет двое?
