– Ты в порядке, Эйра? Ты вся белая, – зашептала Кея и, сунув руку ей под вуаль, мягко заправила ей за ухо выбившуюся прядь. Валь ответила ей обессиленным взглядом, и Кея заявила с решимостью на своём мягком лице, по форме похожим на сердце:
– Ты должна отдыхать. Давай я довезу тебя до замка? Или ко мне домой? Эйра, ответь мне. Пожалуйста. Я тебе благодарна по гроб жизни. Ты вернула мне моего Уолза. Ему отняли ногу, но теперь он жив. И в больнице. Бедная моя Эйра, ты теперь совсем одна; но я никогда не забуду.
Валь свела брови и слабо улыбнулась ей в ответ. Кее было от силы лет восемнадцать, но она уже казалась такой по-матерински заботливой и со своим мужем, и с нею, что ей не хотелось противиться.
– Надо в замок, – подтвердила она вяло. – Иногда проснусь, знаешь, и кажется, что могу пробежать пешком отсюда до Девичьей башни. Но это ненадолго. Сейчас нет сил даже вернуться. Не пойму, когда я наконец встану на ноги как следует.
– Скоро встанешь, – пообещала Кея и потянула её за руки, помогая ей подняться. Затем велела ей залезть на скамейку и подвела тарпана, чтобы ей было проще забраться в седло. А сама со своим животом села ей за спину. И, когда они тронулись, тихо промолвила ей на ухо:
– Послушай, я хочу, чтобы ты знала. Если ты решишь сдаться, я буду на твоей стороне. Я в любом случае на ней буду; но вдруг ты неверно понимаешь то, что случилось. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я обязала тебя на борьбу до победного финала. Напротив. Если ты вдруг перестанешь воевать с графом, я полностью пойму тебя. Хорошо?
Раскачиваясь на холке у приземистого коня, Валь кивнула. Вот Адальг просил об обратном. О том, чтобы она сделала то, что он хочет. А Кея разрешала ей не делать.
Но у Адальга свой интерес – ему нужна Эпонея. А Кее нужен живой муж.
А что нужно ей, Вальпурге?
Брендам. Она не успокоится, пока на Чешуйчатом троне сидит нечисть. Пока приходится врать, чтобы жить, и жить, чтобы врать.
Поэтому она не могла внять щедрому совету Кеи и прекратить свои шпионские игры. И в то же время она не должна была остаться дурой; если Адальгу нужна лишь Эпонея, пускай забирает её.
Из Летнего замка.
– Я не останавливаюсь, – твёрдо сказала она. – И мне нужно узнать, как можно убить живого вампира. Книга, например, «Записки мастера Хамиза».
– А серебром?
– Не пойдёт. Он на шее носит серебряный кулон с портретом. Он не совсем мертвец, и потому, похоже, серебро не вредит ему. Но должно же быть хоть что-то, что способно его уничтожить!
– Поняла, – шепнула та кротко. Остаток пути они проехали, ни о чём важном не беседуя. И, когда Кея высадила её у портика, Валь напоследок спросила:
– Тебе не стоит завязать с верховой ездой на таком сроке?
– Сегодня последний день, – пообещала Кея. – К тому же, я отлично себя чувствую. В отличие от тебя. Ты точно дойдёшь сама, дорогая?
– Не волнуйся, – кисло улыбнулась Валь в ответ и покосилась на позорную стражу. Забавно, но одного из них теперь заменил сэр Моркант. Он нёс дозор при входе в донжон, полностью облачённый в тяжёлую рыцарскую броню. Теперь-то он доволен, наверное?
– Если что, не стесняйся просить о помощи. Особенно меня. Договорились? – вместо прощания сказала Кея и натянула поводья.
– Да. Спасибо тебе.
И Валь окунулась в полумрак тронного зала. Надо было подняться на второй этаж, потом в башню. И там Освальд опять будет нудеть, что ей нельзя было поддаваться Валенсо. И что Экспиравит будет недоволен, если узнает. И всё в этом духе. Это могло бы показаться заботой, если бы не было слепым исполнением приказов вампира.
Уже проходя мимо обрамлённой ковкой арки, Валь замедлилась. Тихонько потрескивал камин в гостиной графа. Но сам вампир почему-то до сих пор не вылез заниматься своими счётами, таблицами и указами. Поэтому она загорелась страстным желанием всё-таки проверить то, что вычитала. И, пройдя к двери в его спальню, оперлась о свои колени и наклонилась, чтобы заглянуть в замочную скважину.
Она увидела край застеленной постели. На мехах вместо подушки возлежала спящая Золотце. А справа, куда было не дотянуться взглядом, с потолка свешивалась будто бы длинная штора…
Раз – и она пропала. От неожиданности Валь резко выпрямилась и обернулась. И взвизгнула, увидев прямо перед собой Экспиравита.
– Я так полагаю, вы мне мстите, мисс Эйра, за то, что я вас разбудил в библиотеке, – вздохнул он, как далёкий ветер в предгорьях. И недовольно скосил на неё свои алые глаза. – Не делайте так. Ясно?
– Ясно, – дрогнувшим голосом ответила она. И поспешила обратно к себе в башню, на какое-то время совсем забыв о своей усталости. Её лихорадило мыслями о штурме, и она не могла лечь, не сделав хоть что-то. Освальд высказался, что у него своих дел полно, чтобы постоянно за ней бегать. И поэтому она воспользовалась моментом и попросила утром же послать за Эпонеей и Эми – пускай, мол, они за ней и присматривают.
