Так и настало лето. Душное, полное гроз и клубящихся синих туч. Шторма мешали рыбацкому промыслу, но щедрые дожди позволили воспрять земледельцам. Свет в душе отражался от света в городе: дни стали темнее, облачнее, ночи – дольше, но город как будто сделался более дружелюбным. Порой, гуляя по улочкам вместе с Сепхинором, Валь видела, как островитяне пьют вместе с эльсами, а тененсы спокойно приглашают в свои лавки и местных, и новоприбывших, не корча при этом брезгливых мин. То ли горожане с таким блаженством отдыхали от войны, то ли что-то взаправду переменилось в их сознании.
Могла ли она осуждать их?
Ей теперь хотелось поднять голову. Не оглядываться на потери, что понёс её привычный мир. Не думать о маме, которая навсегда похоронила для себя предательницу-дочь. Просто жить. И дышать ночным воздухом лета, оставаясь иногда на ночёвку у Ориванзов.
Одной такой ночью на исходе июня «Тенекрылый», флагманский корабль Эльсингов, возвратился в бухту. И явившегося в Летний замок Экспиравита встретил один лишь Кристор.
Граф был одет по-прежнему закрыто и глухо, но что-то в нём переменилось. У него отросли ребристые козлиные рога, чёрные и тяжёлые. А в глазах появился дивный блеск. Всё говорило о том, что он не зря навестил своих «сородичей» в Цсолтиге.
– Ну наконец ты дома, – выдохнул Кристор, провожая его в трапезную. – Пошли. Здесь никого, один ветер гуляет! Валенсо ещё в Эдорте с Альбертой, Эйра у своей подружки в городе, да и я, к слову, думал сегодня попрактиковаться в морге, но хорошо, что ты явился раньше. Ты же расскажешь старику Кристору о своём путешествии?
– Всё от начала и до конца, – заверил Экспиравит своим загробным шёпотом. Плащ на нём был прежний, с треугольным высоким воротом, но рубаха теперь была из изумрудного цсолтигского шёлка, а брюки опоясывал покрытый золотыми узорами ремень. Не иначе как его приняли в чужеземном краю средь песков и пирамид как родного. Однако не это более всего радовало душу замкового целителя: он впервые видел графа без трости, бодрым и живым.
Они расположились в трапезной вдвоём при свете единственной свечи. И, пока адъютант Бормер сновал туда-сюда, командуя переноской вещей, Экспиравит вновь взялся за своё солёное печенье и с воодушевлением поведал о своём новом знакомстве:
– Вечный Король и Вечная Королева самые что ни на есть классические вампиры. У них весь дворец в золоте, ни единой серебряной ложки. Стены глухие, без окон. Прислуживают им сотни слуг, что почитают за честь делиться с ними своей кровью, но всё равно они те ещё любители летать на охоту над песчаными барханами.
– А у них правда все интерьеры расписаны всякими…
– Правда, – Экспиравит потёр щёку. Если б на нём не было платка, он бы, вероятно, не смог скрыть своё смущение. – Они вообще живут безо всяких приличий. Она – высокая, как я, чёрная, как крепкий кофе, у неё царственный профиль и удивительные зелёные глаза. А он – обычный такой денди, немного хромает на одну ногу, мелковат, но задорный. Он смешит её днями и ночами. И я, право слово, был так удивлён, поняв, что передо мною те самые легендарные Вечные Правители, что мне было непросто прийти в чувство. Она почти не говорит по-нашему, зато он прямо-таки полиглот. Чему они меня только ни научили. Как превращаться вместе с одеждой, например. И не только в гейста. Они настоящие мастера вампирского искусства, но по ним так сходу и не скажешь.
– Ну теперь и ты наконец будешь лишён этих трудностей перевоплощения!
– Да. Хотя я на это даже не рассчитывал, – хмыкнул Экспиравит и обвёл глазами трапезную. Глаза его прояснились, и паутина на зрачках была заметна только лишь под определённым углом. – А у вас тут как дела? Я бы задержался у королей подольше. Но меня гнало обратно какое-то странное чувство. Даже скорее предчувствие.
Кристор помотал головой и ответил спокойно:
– Всё в порядке, все на месте. Разве что… тебе недели две тому назад пришло письмо сам знаешь от кого. Оно в кабинете на столе.
Взгляд Экспиравита тут же заледенел. И он кивнул, поднимаясь на ноги.
– Прости, Кристор; может, это оно. Я сперва прочту, а потом уж вернусь.
Кристор махнул рукой, давая понять, что его это вовсе не затрудняет. И проводил глазами своего воспитанника. Тот даже ростом стал выше. Вернее, распрямился как-то, что ли. Связано ли это было с тем, что он перестал пилить свои рога, или с тем, что Вечные Владыки как-то помогли его извечному радикулиту, но Кристор теперь был как никогда умиротворён.
Валь же заметила очертания «Тенекрылого» как раз тогда, когда на пару с Сепхинором раздумывала, остаются ли они на эту ночь вместе с леди Кеей или нет. И решение, естественно, было принято молниеносно. Валь хотела видеть Экспиравита сейчас. Даже не зная толком, зачем. Просто посмотреть на него вновь.
