— Это точно, — пробормотал граманциаш. Бросив взгляд на потолок, он собрался с духом, намереваясь задать один вопрос, но в последний момент передумал и спросил о другом. — Скажи-ка, тот заговор, о котором нам рассказал князь… против демона Самки… да, я знаю, что он не помог, — но каким он был? Тебе известно?
Женщина нахмурила брови и вместо ответа подошла к сундуку, сняла с крышки игрушечную птицу, открыла и начала копаться внутри. Дьюла перевел взгляд на Аду Бекали, которая все это время молча стояла у лестницы, ведущей на четвертый, и последний, этаж. Чародейка была напряжена: ноздри изящного носа раздувались, брови изогнулись, а пальцы скрещенных на груди рук впились в плоть чуть выше локтя с такой силой, что граманциаш невольно поморщился от боли, на этот раз воображаемой. Ему вдруг показалось, что она настроена враждебно.
— Почему ты на меня так смотришь? Такое чувство, что ты мною недовольна.
— Верно, — сухо ответила Ада.
— Но почему? — искренне удивился Дьюла. — Разве я делаю не то, ради чего нас сюда и пригласили? — Тут его исстрадавшийся желудок опять дал о себе знать. — Заметь, в ущерб собственным интересам.
Ада нервно затрясла головой, возражая.
— Сердце мое, не ври. Ты никогда и ничего не делаешь в ущерб собственным интересам. Каждый твой поступок — часть хитроумного плана, и даже если кажется, что в каком-то конкретном случае ты чем-то поступился, на самом деле это играет тебе на руку. Впрочем, чего это я… — Она стремительно преодолела разделявшее их расстояние, плюхнулась на кровать — с такой силой, что та вздрогнула, — и со странной смесью раздражения и грусти провела по его лицу тыльной стороной ладони. — Ты же все время врешь. Одним враньем больше, одним меньше — какая разница.
Дьюла, растерявшись во второй раз за слишком короткий промежуток времени, собрался было потребовать объяснений, но тут Стана издала тихий радостный возглас, обнаружив искомое: очень старый и засаленный пергаментный свиток, на котором пьянчуга-лекарь записал слова, якобы способные отогнать демона Самку.
Бросив на подругу сердитый взгляд, граманциаш взял у ключницы ее находку и начал читать. Он сразу обратил внимание на то, что в списке имен Самки, который также был частью заговора, одно оказалось стертым — кто-то хорошенько выскреб его иглой, кончиком ножа или, может, острым когтем. Неужели в этом и заключалась причина, по которой чародейская формула не сработала?..
В пиршественном зале было шумно и дымно. Развлекавшие гостей музыканты дудели, гремели, били в барабаны, не жалея сил, а танцоры и акробаты демонстрировали истинные чудеса владения телом. Собравшаяся за столами публика приветствовала все эти старания громкими возгласами, смехом, хлопками в ладоши. Вдоль стола для почетных гостей, где для Ады и Дьюлы подыскали свободные места, суетились слуги, принося все новые блюда, одно другого аппетитнее: жареных уток и куропаток, запеченную форель, пироги с начинкой из свинины…
Ада глядела в пустоту, одной рукой подперев голову, другой — поигрывая с пустым серебряным кубком. Дьюла жевал кусок пирога, не чувствуя вкуса. Это была первая пища, что попала в его рот с самого утра, но аппетита уже не было — и, с учетом всего случившегося, вряд ли стоило удивляться.
Граманциашу очень не хотелось отправляться в часовню на венчание княжеского сына, но кое-что важное он мог сделать только там. Забившись в дальний угол просторного помещения со сводчатым потолком, вдыхая аромат свечей и благовоний, слушая напевную речь клирика, он прислонился к стене, чтобы случайно не упасть, и закрыл глаза.
Раз уж Самка так часто навещает этот дом, у нее должна быть причина.
А если причина существует, кто-то может ее знать.
И где еще он мог прочитать столько Книг сразу?..
