Я посмотрел на часы. Было без четверти двенадцать. Гость не мог пожаловать в такой поздний час; значит, меня вызывают к пациенту и, возможно, придется всю ночь провести на ногах. С недовольной гримасой я вышел в прихожую и открыл дверь. К моему изумлению, на крыльце стоял Шерлок Холмс.
– Ах, Ватсон, – сказал он. – Я надеялся, что вы еще не легли спать.
– Заходите, дорогой друг, прошу вас.
– Вы удивлены, и это понятно. Но надеюсь, при виде меня вам стало легче? Гм! Вы по-прежнему курите смесь «Аркадия», как и в холостяцкие времена! Этот пушистый пепел на вашем пиджаке ни с чем нельзя перепутать. Сразу видно, что вы привыкли носить военный мундир, Ватсон. Вы никогда не сойдете за чистокровного штатского, пока не оставите привычку носить носовой платок за обшлагом рукава[43]. Не могли бы вы приютить меня на ночь?
– С удовольствием.
– Вы говорили, что у вас есть комната для одного гостя; судя по вешалке для шляп, вы сейчас не имеете других постояльцев.
– Буду рад, если вы останетесь.
– Спасибо. Тогда я повешу шляпу на свободный крючок. Печально видеть, что у вас дома недавно побывал британский рабочий. Это дурной знак. Надеюсь, с канализацией все в порядке?
– Это газ.
– Ага! Две отметины от гвоздей на подметке его башмака остались на вашем линолеуме – как раз там, где на них падает свет лампы. Нет, спасибо, я поужинал в Ватерлоо, но с удовольствием выкурю с вами трубочку.
Я вручил Холмсу свой кисет. Он уселся напротив меня и некоторое время курил в молчании. Я хорошо понимал, что ничего, кроме важного дела, не привело бы его ко мне в такой час, и терпеливо ждал разъяснений.
– Вижу, работа сейчас отнимает у вас много времени, – заметил он, смерив меня проницательным взглядом.
– Да, день выдался суматошный, – ответил я и добавил: – Возможно, вы сочтете меня простофилей, но я действительно не понимаю, как вы до этого додумались.
Холмс издал довольный смешок.
– У меня есть преимущество, мой дорогой Ватсон, – сказал он. – Я знаком с вашими привычками. Когда у вас короткий обход, вы возвращаетесь домой пешком, а когда пациентов много, вы берете двуколку. Ваши ботинки, хотя и поношенные, совсем не грязные, поэтому я не сомневаюсь, что сейчас вы достаточно заняты, чтобы ездить в экипаже.
– Превосходно! – воскликнул я.
– Элементарно, – ответил он. – Это один из тех случаев, когда логика может произвести впечатление на собеседника, упустившего из виду незначительное обстоятельство, на котором основан ход его рассуждений. То же самое, мой друг, можно сказать о некоторых ваших литературных зарисовках, довольно поверхностных в силу того, что вы умалчиваете о некоторых вещах, предпочитая не делиться ими с читателями. Теперь я нахожусь в положении этих читателей, поскольку держу в руках несколько нитей одного из самых странных дел, когда-либо занимавших человеческий ум. Однако мне еще не хватает одной-двух нитей, необходимых для подтверждения моей теории. Но я найду их, Ватсон, обязательно найду!
Глаза Холмса заблестели, а на впалых щеках заиграло слабое подобие румянца. На какое-то мгновение передо мною поднялся занавес, обычно скрывавший движения его напряженной и страстной натуры, но это продолжалось недолго. В следующий момент его лицо снова приобрело бесстрастное выражение, как у индейца, которое заставляло иногих считать его скорее машиной, чем человеком.
– В этой проблеме есть интересные особенности, – продолжал он. – Можно даже сказать, исключительно интересные. Я уже провел предварительное расследование и думаю, дело скоро будет раскрыто. Если бы вы составили мне компанию на последнем этапе, то оказали бы мне большую услугу.
– Буду рад помочь.
– Вы можете завтра отправиться в Олдершот?
– Не сомневаюсь, что Джексон согласится временно заняться моими пациентами.
– Отлично. Я хочу выехать в десять минут двенадцатого с вокзала Ватерлоо.
– У меня будет достаточно времени, чтобы уладить свои дела.
– Тогда, если вас не слишком клонит ко сну, я вкратце расскажу о случившемся и о том, что остается сделать.
– Я клевал носом перед вашим приходом, но теперь вполне проснулся.
– По возможности я постараюсь сократить свой рассказ, не упуская важных подробностей. Возможно, вы даже читали об этом происшествии в газетах. Речь идет о предполагаемом убийстве полковника Барклая из полка Королевских Мюнстерцев, который сейчас расквартирован в Олдершоте.
– Я ничего об этом не слышал.
– Оно еще не получило широкой огласки, если не считать местных газет. С тех пор прошло лишь два дня. В целом факты таковы.
Как известно, Королевские Мюнстерцы – один из самых прославленных ирландских полков британской армии. Они проявили чудеса отваги во время Крымской войны и Сипайского мятежа и с тех пор отличались во всех боевых действиях. До понедельника полком командовал бравый ветеран Джеймс Барклай, который начал службу рядовым, получил офицерский чин за храбрость во время Мятежа[44] и в конце концов стал командиром полка, где когда-то носил мушкет в общем строю.
