Ингвар любил дорогу от Нижнего Новгорода туда, в Дикое, где древняя магия чувствовалась особенно сильно. Там жили другие люди, которые еще умели слышать язык ветра и разговаривать с деревьями, но стоило им выйти на другую сторону, и шум машин заглушал все скрытые тайны. Двенадцатая Веха была невероятно важной, она закрывала самое сердце И-ны. Люди не знали, забыли силу знаков, забыли тайные ключи от мира, вписанные в кружево звездного неба. Только и остались дешевые обереги, силы и смысла которых никто не понимает, да заговоры, результат которых непредсказуем. Даже воткнутая под порог игла на самом деле была Вехой, разрезанным лучом света, без которого тьма оседала за отрезанными дверьми безо всякого стеснения. Но люди втыкали иголки из ненависти, писали древние символы на своих телах, даже не зная, что они значат, в надежде приманить богатство и славу, множа тьму, которая уже почти поглотила мир. Реки выходили из берегов, океаны оборачивались вспять и обрушивали свои воды на головы людей. Материки сходили со своих мест. Земля всегда была под угрозой, и несколько раз Жизнь уже почти проиграла Тьме, вспомнить хотя бы Пермь. Точка, откуда пошла Тьма, — Ингвар не мог забыть, что почувствовал, когда попал туда. Время и пространство тогда вдруг смешались, и он увидел, как миллионы лет Тьма заглатывала землю, а Высшие бились, цепляясь за последние остатки Жизни, раздувая голубой огонь. Пермское вымирание, так его потом назвали ученые.
«Ученые», — с горечью подумал Ингвар. Все, что они делают — это собирают сведения и записывают в бумажки данные, чтобы потом развести руками. Они-то даже не знают, какие придумать датчики для опознавания Тьмы. Тьма — это сила, суть которой невозможно просто взять и понять или, тем более, зафиксировать какими-то датчиками. Это то же самое, что и душа, — там, где она живет, уже не работают датчики.
Голубой свет вдруг почти погас, и Ингвар забеспокоился. Неужели они опоздали? Ма-Кошь влетела внутрь, повеяло холодом.
— Они уже там.
— Это невозможно, — покачал головой Ингвар. — Еще не время.
— Время уже ничего не решает, — возразила Ма-Кошь. Она была прозрачной, ее свет был желтым, как колосья спелой пшеницы.
— Время — самая негибкая субстанция, — возразил он. — Они не могли оказаться там вперед нас. Может быть, это кто-то другой?
—
Когда-то Ингвар ходил в кино, там показывали Пандору. Ему стало страшно, настолько ярко и подробно там показали мир, который Ингвару удавалось видеть только иногда и только в отражении зеркала. Ему тогда сказали — это только фантазия. Фантастика. Не бывает голубых существ. Ингвар ничего тогда не сказал. Он видел тонкие длинные полупрозрачные тела Высших, они переливались голубым. Он видел древних лесных духов, с которыми Воины И-На издревле заключили союз. Они были текучими, как ртуть, и в их телах отражался лес. Увидеть их почти невозможно, если они не хотят быть увиденными. Он видел и Других — когда приносил клятву и преклонял колено.
— На месте, — выкрикнула Ма-Кошь и устало осела золотым пеплом на сиденье. Свет ее поблек. Ингвар выключил свет фар и тихо проехал деревню Круглово насквозь. Он не боялся быть увиденным, но не хотел допускать излишних жертв среди людей. Впрочем, деревня спала. Тут, в этой лесной глуши, люди засыпали с приходом темноты, а если кто не засыпал, то оставался в домах, в тепле и подальше от Тьмы. От края деревни до места было совсем недалеко, но все равно Ингвар позаботился о том, чтоб спрятать машину, — съехал с дороги в пролесок. Это место он хорошо помнил по прошлому разу. Такие события, как создание Вехи, отпечатываются в памяти навсегда — каждая деталь, каждый штрих.
В полной темноте Ингвар открыл дверь и прислушался. Тишина звенела, искрилась и переливалась. Лес не спал, он был полон своих обитателей. Тут были и олени, и лоси, и даже медведи, — никого из них Ингвар не опасался, они его точно не тронут. Других он опасался. Он выпрыгнул из машины в снег. Еще глубокий, он тут даже не начинал таять. Высокие шнурованные ботинки, как всегда, помогли — защитили от снега. Впрочем, Ингвару было все равно. Он подошел к лежащей на заднем сиденье девушке, посмотрел на нее с сожалением. Молодая, целая жизнь впереди. Одна маленькая жизнь, отданная за Жизнь. Смерть и Рождение, закрытая дверь и распахнутые ворота Вечности.
