— О, я уверена, — возразила она. — Он всегда опережает вас на один ход. И теперь ты снова ловишь его там, откуда он уже ушел. Он не вернется, Иван. Он знает, что телефон уже побывал в ваших руках. Он знает, что я знаю.
— Все слишком запутанно, ты усложняешь. Он не такой умный, как ты его рисуешь.
— Он еще умней, чем я его рисую. И говорить не о чем, Иван. Ты можешь его найти только в одном месте и в одно время. Двадцать шестого июля, в пять часов три минуты утра. Все остальное не важно, понимаешь?
— Все важно, — огрызнулся Иван.
— Ладно, остынь! — усмехнулась Алиса. — Лучше скажи, ты вообще когда в последний раз ел? Или мылся, если уж на то пошло. Может быть, нужна помощь?
— Ничего мне не нужно, — буркнул Иван. Они помолчали. Иван пытался отогнать от себя мысль о том, что вот эта юная растрепанная девица, насмехающаяся над ним, стояла над трупом и говорила с убийцей. И никого не оказалось рядом с ней. Ни единой живой души. — Я хотел еще кое-что сказать.
— Еще кое-что? Звучит многообещающе. Ну, скажи мне «кое-что».
Иван кивнул и посмотрел через ее плечо на комнату Андрея Петровича. Там явно ничего не меняли, Алиса там пальцем ничего не трогала. Все выглядело так, словно Морозов вот-вот вернется. Даже старый свитер висел на спинке стула, около письменного стала.
— Я должен был рассказать об этом давно, но все как-то не удавалось. Не до того было, но я должен…
— В чем дело? — нахмурилась Алиса, почувствовав неладное.
— Короче, за пару лет до смерти твоего отца… то есть до его убийства, я взял у него деньги в долг.
— И зачем ты мне об этом рассказываешь? — удивилась Алиса.
— А кому мне рассказывать? Я был ему должен два миллиона. Теперь я их должен тебе.
— Зачем ты брал у отца такие деньги? — спросила Алиса сухо.
— На квартиру. Чтобы меньше брать в кредит, потому что там проценты сумасшедшие. А мы ждали второго ребенка, так что решили, что пора. Да он мне практически сам предложил. Я ему отдал полмиллиона с копейками. Теперь вот ты знаешь.
— Почему сейчас? — уточнила она после долгой паузы.
— Что — сейчас?
— Почему ты сказал сейчас? Ты решил мне отдать эти деньги?
— Отдать я их не могу, у меня их нет. К тому же жена взялась со мной судиться и квартиру, кажется, решила забрать себе, так что я пока понятия не имею, как за все это платить.
— Ну, у меня твоих расписок нет, так что официально я с тебя ничего стребовать не могу, — процедила Алиса.
— При чем тут расписки? — вспыхнул Третьяков. — Просто знай, что за мной долг, и я обязательно его верну. Со временем.
Алиса смотрела на него, не отрываясь, думала, затем коротко кивнула. Разговор окончен.
К удивлению Ивана, он не почувствовал никакого облегчения. Да, мысль о том, что он зажал чужие деньги, воспользовался смертью друга в своих целях, была неприятной, жгла и просилась наружу. Но теперь он признался — и ничего ведь не изменилось. Это в церквях раскаяние приносит облегчение, а тут у него только долгов прибавилось. Алиса все равно пострадала, и два миллиона ей не помогут. Он не смог ее уберечь, и вот результат. Она изменилась. В ее глазах плещутся печаль и глубина, как у воина, вернувшегося с войны. Она уже видела то, что не должна видеть девушка, и «развидеть» это не сможет. А он ей про два миллиона.
Алиса распрямила плечи, на губах ее заиграла странная улыбка. Все было не так, но кто бы ее в этом винил.
— Договорились, Иван. А сейчас, я думаю, тебе лучше уйти, — сказала она.
Иван вздрогнул, когда в проеме комнаты появился чей-то силуэт. Крис Морган, Алисин друг, кивнул Ивану, и тот кивнул в ответ. Вот и хорошо, что он здесь, можно убраться восвояси, в свою адскую дыру. Комната, которую он снимал, обладала единственным преимуществом — низкой ценой, учитывая то, что располагалась она в пешей доступности к работе. Удивительно низкая цена, и на бензине получалось экономить. В остальном — сплошные минусы. Стиральная машина — минус, ее там не было. Минус нормальная плита. Минус — что за дверями одной из двух других комнат в квартире живет пара приезжих с двумя детьми. Шумно. Скандалы и детский плач. Иногда по утрам, бреясь в грязной, десятилетиями не ремонтированной ванной под стук возмущенных соседей, Иван чувствовал себя Жегловым из фильма «Место встречи изменить нельзя». Все то же самое, но с Интернетом. Но сейчас он был рад забраться в свою пещеру Циклопа.
