Знак И-на полностью

— Я хочу быть с тобой, — прошептал он, и Алиса моргнула. Огонь погас, она посмотрела куда-то вбок, избегая его взгляда. Он опустил голову, потом пошел в прихожую, замешкался, надевая ботинки. Споткнулся и чуть не упал, удержал равновесие, схватившись за край шкафа. Алиса стояла и смотрела на него пустым взглядом, и когда за Крисом закрылась дверь, она прижалась к ней спиной, откинула голову и закрыла глаза. Заниматься своей жизнью. Вокруг нее больше не было жизни, только звенящая пустота, в которой она вязла, как в зыбучем песке.

Алиса прошла в кухню, налила себе стакан воды из-под крана, затем вернулась с ним в гостиную, подошла к магнитной доске и поправила распечатанный фрагмент карты, на который были нанесены все обнаруженные ими точки убийств. Она обвела в кружок то место, где двадцать шестого июля, в пять утра, она знала, сойдутся все силы и встанут лицом к лицу. Тринадцатое убийство. Помотала головой, вытащила бумажку из-под магнита и отложила на стол.

Затем она провела пальцем по записям на доске. Неаккуратно, наспех написанные, и вразнобой, и разными фломастерами, и буквами разной величины. Алису это не беспокоило. Она прочитала записанное — в сотый, наверное, раз — самой себе вслух.

Зеленые глаза — в отца?

Ингвар — Игорь?.. Придумал?

Отец их бросил? Или умер?

Кровь… Всегда кровь…

Кроме моего отца и Курланова…

Флунитразепам — препарат для шизофреников. Он? Мать? Кто-то еще?

Просто ряженые… Просто… ряженые… Ненастоящие. Курланов был ненастоящим.

Алиса отошла от доски и задумалась. Курланов знал про И-НУ и ту силу, которую с этой руной связывают, но все, чего он хотел, — это с ее помощью разбогатеть и управлять миром. Уж не это ли желание стало для него роковым?

Алиса остановилась, подхватила первый попавшийся фломастер и дописала посреди доски:

Хотел управлять миром.

— Просто ряженые… — бормотала она себе под нос. — Просто ряженые… Флунитразепам… Старая форма. Девяностые. Сколько ему тогда было лет, интересно? Сколько ему лет сейчас? На вид молод, но нет. Глаза старше. Не меньше тридцати. Может быть, даже тридцать пять. Допустим, ровесник Курланова. Тогда, значит, тридцать три, тридцать четыре… В девяностых был маленький. Очень маленький. Семь-десять лет.

Застыла, потом дописала:

Потерял мать… Когда и как?

— Ингвар… Когда ты начал за мной следить, Ингвар? В поезде на Великий Новгород? Как ты мог узнать, что я в нем буду? А может, ты умеешь мысли читать? Нет, не думаю. Знаешь, Ингвар, что я думаю? Ты убил Курланова, потому что тот хотел управлять миром. Он не стал воином в твоей Тысячелетней Войне. Он просто хотел повеселиться, поиграть в викингов. А ты — нет. Ты никогда не играл. Значит, ты туда — на фестиваль — поехал не по своей воле. Он тебя уговорил. Ты знал Курланова, но знал его ты не по фестивалям исторических реконструкций, мой дорогой. Нееет. — Алиса улыбнулась в сумерках своей комнаты. — Ты знал его раньше. И за мной ты следил с самого Егорьевска.

Алиса оторвалась от доски и снова перечитала записанные вразнобой фразы. Затем рука потянулась к мобильному телефону. Алиса взяла телефон в руки, открыла вкладку «Контакты», нашла там Веру Ивановну Курланову, почти уже нажала на «вызов», как вдруг отшвырнула телефон, как ядовитую змею. Алиса совсем забыла, что телефон — это теперь не только и не столько средство связи, сколько ловушка, в которую может попасться кто угодно. Вероятнее всего, что в ловушку попадется она сама. Алиса подняла телефон, взяла трубку домашнего телефона, набрала номер. Ответили после второго гудка.

— Алло, слушаю? — раздался надтреснутый голос пожилой женщины.

Алиса сначала растерялась и чуть было не повесила трубку, но затем собралась и сказала:

— Вас беспокоит Алиса Морозова. Я приезжала к вам из Москвы… — Вспомнила еще кое-что и добавила: — Я журналистка.

— Я вас помню, говорите, — строго ответила Курланова.

— Скажите, пожалуйста, Вера Ивановна, а вы не припомните, среди знакомых или друзей вашего сына не было никого, кто бы рос без отца. И еще… возможно, у кого была не совсем обычная мать?

— Какая странная формулировка, — нахмурилась Курланова. — В каком смысле не совсем обычная мать?

— В любом смысле. Но, возможно, у нее были нервные срывы. Она пила сильнодействующее успокоительное. Впрочем, возможно, что это была не она, а ее сын.

— И вы думаете, мой Костя стал бы с таким водиться? С больным? — забулькала Курланова, как кипящий чайник.

— Знаете, мы все не совсем здоровы. Да и без отца много кто растет в наши дни, — вступилась Алиса. — Просто подумайте, может быть, кто-то придет на ум.

— У Кости всегда было много друзей.

— Я понимаю.