– Ты хотел сотрудничать с ним? – невольно посочувствовал папе Даня.
– Хотел. Но теперь все, баста! – стукнув пустой кружкой по столу, объявил Рябин-старший. – Иди к себе, Дань. Мне надо хорошенько обо всем подумать, прежде чем вернется твоя мать. Боюсь, начнет меня уговаривать, чтобы я еще раз поговорил с Тунгусовым, уломал. Но я этого не хочу. Не хочу больше унижаться, не хочу просить. И так всю жизнь приходится выпрашивать то одно, то другое. Да ты и сам видишь, сколько мне приходится вкалывать.
– Вижу, пап.
– Как у тебя дела, кстати? – неожиданно спросил отец, в один миг испортив к себе все отношения.
Он никогда не лез в жизнь сына, хотя, если его просили, не отказывал в помощи. В младших классах папа помогал Дане с уроками, возил на курсы английского и в бассейн, а когда мальчик попросил перевести его в другую школу, принялся активно хлопотать о новом месте учебы. Но сейчас в глазах Виталия Евгеньевича не обнаруживалось ни капли подлинного интереса. И еще это «кстати».
«Кстати, чем там тот сериал закончился?»
«Кстати, ты мои ключи не видел?»
«Кстати, не помнишь, в каком магазине мы прошлый раз огурцы покупали?»
Весьма подходящее слово, чтобы выразить свое легкомысленное отношению к предмету разговора. Но абсолютно убивающее желание отвечать.
– Я встречаюсь с женщиной на двадцать пять лет старше, мы с ней переспали, а еще меня достала наша веселая семейка. Но тебе, папа, на это, видимо, плевать, – не слишком разборчиво пробурчал Даня.
– Что? – переспросил Рябин-старший.
– У меня четверка по литературе в четверти вышла, – уже громче повторил подросток. – Остальные все пятерки. Обидно.
– Не расставайся, это все мелочи, – попытался утешить его отец.
– Да я не особенно расстраиваюсь, – заверил Даня, разворачиваясь к двери. – Ладно. Ты тоже это, держись!
С чем и ушел.
И вот сейчас он понял, что зря тогда не остался, не расспросил больше о Тунгусове. Потому что на фотографии Тоня улыбалась совсем не как разведенная, ненавидящая своего бывшего мужа, а как вполне счастливая в браке женщина.
– О чем же ты сожалеешь? – задал Даня вопрос монитору. – О чем?
Порядок
Символ левой руки. Излишняя покорность различного рода ритуалам, навязчивость в последовательности действий. Может также помочь с регулированием режима дня, выработкой некоторых привычек. Однако, писать его надо на небольшой площади, достаточно плотным плетением и только нейтральными, не яркими цветами.
Не успел Роман взяться за ручку двери, как та распахнулась. Пришлось посторониться, пропуская выходящего. Точнее, выходящую. Прямо на него двигалась быстрыми шагами Людмила – соседка Вики, часто забегавшая к ним во время ремонта то с самодельными плюшками, то с кисточкой для покраски труб.
– О, Роман! – опознав в высокой фигуре своего знакомого, обрадовалась Люда. – Я сегодня заходила к Вике, оценила ваши старания. Комната получилась – чудо!
– Спасибо, – желания трепаться у художника не было. Как и стоять перед подъездом на холодном ветру. После нагретого салона машины тот казался еще неистовее и злее.
– И все же, я не понимаю. Скажем прямо, вы человек довольно известный, при деньгах. Почему не наняли рабочих? Они бы все сделали намного быстрее.
Поразительная привычка некоторых лезть в чужую частную жизнь!
Сандерс задумался, как бы покороче сформулировать свой ответ. На самом деле причин было много, но озвучил он лишь самые явные:
– Во-первых, Виктория ни за чтобы не приняла от меня такого рода помощь. Она весьма категорична в вопросах материальной независимости, даже за кофе в автомате предпочитает платить сама. – Роман не лукавил. Не так давно они вышли после тяжелого дня перекусить, так Вика буквально повисла на его руке, когда он вытащил из кошелька деньги, чтобы заплатить за ее заказ. Сказала, что не возьмет у Сандерса больше ни копейки. – Во-вторых, я привык все делать своими силами. В конце концов, я мужчина, к тому же, мужчина не безрукий. Уж что-что, а поклейка обоев мне по силам.
– В общем, встретились два упрямца, – по-своему расшифровала ответ Сандерса соседка. – Что ж, приятно было еще раз с вами увидеться. Передавайте Вике привет.
Людмила вытащила из одного из своих многочисленных пакетов насыщенно-желтый шарф и принялась многократно обматывать им шею. Роман поспешил отвернуться и шмыгнуть в темное нутро подъезда. Поздно… На третьей ступеньке закружилась голова, на пятой перед глазами все поплыло. Художник едва смог доползти до лифта и нажать на кнопку вызова. Проклятье, и надо же было оставить очки в машине!
Лифт послушно распахнул свои двери, впуская покачивающегося Сандерса и увозя его наверх. Глубоко вдохнуть, сосредоточить на чем-то разбегающиеся мысли. Хотя бы на листовках, которыми была обклеена все стенка слева от Романа.
– «Большой сет роллов всего за 399 рублей», – прочитал художник.
