Очередной психологический приемчик. Напиши они «всего за 400 рублей», и цена для потребителя возрастет не на рубль, а на сто. Три сотни и девяносто девять кажутся намного меньше, чем ровно четыре. Роллы Роман не любил, он, вообще, не очень уважал рыбу, разве только сушенную с пивом. Но сейчас с внимательностью студента, готовящегося к экзамену, вчитывался в названия уже не слишком экзотических для современного европейца блюд.
Желтый шарф. Пронзительно, ярко желтый. Светло-коричневое пальто, волосы до плеч, зеленоватые глаза. Сандерс почувствовал, что снова «проваливается», но прежде чем настоящий мир превратился в дымку, уступая место видению, он успел нажать на кнопку экстренной остановки.
Он бессильно сел на корточки, пачкая свое дорогое шерстяное пальто о грязный пол лифта. Снова то же лицо, залитое кровью, распахнутые карие глаза. Сандерс не был уверен, мертв ли мальчишка или все-таки жив, и откровенно говоря, не очень-то хотел знать.
Ноги дрожали, по спине стекали струйки пота – нормальная реакция на приступ. Еще чуть-чуть, всего минуту посидеть, и все нормализуется. На этот раз видение, преследующее Романа последние полмесяца, изменилось. Теперь он знал имя мужчины с прутом, еще ярче ощущая его ненависть.
– Тебе не уйти, ангелочек, – прошептал художник, повторяя вслед за неведомым мстителем. – Кто же ты, а парень?
Он никогда не встречал этого подростка, и имя преступника Сандерсу ничего не говорило. Да и не чувствовал он той, только ему известной, вибрации невидимой струны, что протягивалась от тех, кто принимал или не принимал роковое решение. Значит, это последствия воли кого-то третьего. Жены Тимофея? Родных светловолосого паренька?
– Это не мое дело, – в который раз попытался убедить себя Роман. – Я не должен ввязываться в чужие разборки… И все же, как я связан с этими двумя?
Утешало то, что убийство, или попытка оного – факт, который не должен свершиться. При данных условиях, в этот период времени, поправил себя художник. Однако, как он уже неоднократно убеждался, равновесие между той стороной и этой, между двумя вариантами будущего очень тонко. Стоит хоть одному фактору измениться, стоит тому, неведомому третьему поменять свое мнение, и беды не избежать. Природа человека очень переменчива, а уж когда дело касается женщин…
Сандерс неуклюже поднялся на ноги, осмотрел свое отражение в небольшом зеркале, висящем на противоположной от объявлений стене лифта. Под глазами круги с небольшое блюдце, лицо бледное, осунувшееся, но таким он выглядит большую часть года. Только летом, когда от солнца никуда не деться, кожа его приобретает оттенок недопеченных оладий.
«Когда-нибудь твоя работа тебя уморит», – как-то высказался один из приятелей Сандерса.
