Чтобы такое придумать? Может, попробовать нарисовать то, что он видит? Но ни стенка со стеллажами, ни телевизор на низкой тумбе, ни лежащие в разброс тюбики с краской на столе не вызывали в Ромке творческого порыва. А если изобразить самого художника? Но это больше смахивало на подхалимаж. Нет, надо придумать нечто такое, от чего Лев Николаевич придет в восторг. Ага, только что же это такое?
– Думай, болван, – в сердцах шлепнул себя по голове Ромка. Мыслительному процессу это нисколько не помогло. Только макушка заболела.
Время убегало, подобно быстрому бумажному кораблику по бурному весеннему ручью. А он все гнался за ним, но не мог догнать. Его ноги вязли в раскисшей грязи, а сознание – в густом молочном тумане отупения. Но нельзя же просто отдать пустой лист? Нельзя же просто…
Пустой лист. Белый, как снежное поле. Ромка несмело начертил одну линию, и еще две. Получился птичий след. Если добавить вот тут и тут тень, то след станет объемнее. За первым отпечатком лапы потянулись другие, и вот их уже целая вереница легла на поверхность бумаги. Он так увлекся, что едва не переборщил.
Теперь главное. Нужно нарисовать того, кто их оставил. Но тут-то и заключалась главная загвоздка. Птиц Ромка не очень-то умел изображать, да и места, чтобы разместить подходящего размера ворону не осталось. Осталось прибегнуть к хитрости.
Крупный клюв, голова с круглым глазом. Из-за обреза листа выглядывала птичья голова, а чуть выше кружили несколько мелких перышек. Крылатая орала дурным голосом, явно напуганная чьим-то внезапным вторжением на свою территорию. Ромка взял карандаши и осторожно раскрасил птицу, затем добавил, как наказал Лев Николаевич, несколько цветных деталей. Брошенная на снегу кисть рябины, торчащий из-под воображаемого снега серый камень. Вышло довольно неплохо, хоть будь у автора ластик, кое-что можно было подправить.
Когда Ромка поднял голову от рисунка, перед ним обнаружился стоящий художник. Кажется, он уже некоторое время наблюдал за юным талантом, а тот даже не заметил – так увлекся.
– И как назовешь свою работу? – протирая линзы очков специальной тряпочкой, заинтересовался Лев Николаевич.
– Кошкина охота, – решил соригинальничать Ромка.
– Вот как? Но я не вижу тут никакой кошки.
– А она это… за пределами картины. Вспугнула вот ворону, которая мирно прогуливалась, но так и не поймала.
