Теперь настала очередь мальчику единолично отдуваться за свою глупость. Лев Николаевич провел его в гостиную, усадил на диван и принялся рассматривать работы кандидата в ученики. Рисунки для портфолио отбирали всей семьей. И хотя мнение по многим у Ромы расходилось с мнением большинства, но спорить он не стал, решив поступить по-своему. А именно, в последний момент выкинуть парочку самых неподходящих рисунков и всунуть на их место те, которые нравились ему самому. Среди последних оказалось изображение пустыни с идущим по ней караваном верблюдов.
– Любишь желтый цвет? – пролистав несколько файлов с работами, неожиданно спросил Лев Николаевич.
– Да, – поразился его проницательности Ромка. – Это мой любимый цвет. Как вы узнали?
– Его слишком много, – улыбнулся сквозь усы художник. – Он просто сочиться из твоих картин, словно патока. Это не плохо и не хорошо. Великий Пикассо, например, имел на своем творческом пути несколько периодов: голубой, розовый. То есть на его полотнах преобладали именно эти оттенки. Таким образом, он пытался показать внутреннее состояние героев своих работ. Но увлечение одним цветом не всегда идет на пользу. Ты понимаешь, о чем я?
– Не очень… – признался мальчик.
– Хорошо, вот смотри, – Лев Николаевич поднялся, отошел к столу, затем вернулся с несколькими листами бумаги и круглой карандашницей. Самой простой, такие были едва ли не у каждого второго ученика в Ромкиной школе. – Я сейчас нарисую два примерно одинаковых натюрморта. Знаешь, что такое натюрморт?
– Да. Это когда на картине разные фрукты или там… дичь. В общем, какие-то предметы.
– Грубо говоря, да, – не стал углубляться мужчина.
Он выхватил один из тонко заточенных простых карандашей, раз-раз, и на первом листе бумаги появились очертания груши, яблока и какого-то кувшина. Ромка, как заколдованный следил за рукой Льва Николаевича, подмечал, как тот держит карандаш, как двигает запястьем. Несколько минут, – и то же самое обозначилось на втором листе. Теперь учитель взялся за цвета, быстрыми и нежными касаниями грифеля заполняя очерченные области. Не прошло и четверти часа, как перед Ромкой лежали два почти одинаковых рисунка.
– Ну, какой тебе нравиться больше? – указав поочередно на оба натюрморта, спросил художник.
– Вот этот, – почти не задумываясь, ткнул мальчик в левый.
– А почему?
– Он… не знаю… красивее как-то. То есть, я хотел сказать, они оба очень красивые, но этот повеселее. Приятнее.
