– Мне тоже больше нравится левый, – согласился Лев Николаевич. – А все потому, что в нем есть предметы не только одного цвета. Зеленое яблоко, оливковый узор на скатерти, фиолетовый отблеск на поверхности вазы, все вместе немного разбавляет общую гамму. Хотя основное настроение, как и на правом рисунке, задает оранжевый.
– Вот как, – только и смог вымолвить Ромка. Если его отсюда и выпрут без права возвращение, то хоть один урок он уже получил. И то хлеб.
– Тебе многому предстоит научиться, прежде чем ты станешь настоящим художником, – собирая карандаши и складывая листы в стопку, продолжил Лев Николаевич. – Придется не только много рисовать. Это-то как раз не самое главное.
– То есть? – не удержался от восклицания мальчик.
– Даже, чтобы стать хорошим дворником, надо много знать, а не только иметь силы несколько часов подряд махать метлой. А уж в нашей с тобой профессии без изучения множества дисциплин не обойдешься. Если ты хочешь стать живописцем, а не просто человеком, который умеет изобразить лошадь так, чтобы она была похожа на саму себя, а не на корову с гривой. Я вижу, что задатки у тебя есть. Конечно, твоей руке пока не хватает твердости, ты еще не совсем правильно строишь перспективу и не понимаешь законов композиции. Но твои работы весьма неплохи, в них есть что-то.
– Что-то? – переспросил Ромка, поражаясь, сколько всего узнал о нем Лев Николаевич, лишь бегло взглянув на его рисунки.
– Хорошо. Раз ты пришел ко мне на собеседование, и я обязан посмотреть, достоин ли ты у меня заниматься, устроим небольшое испытание. Вот тебе бумага, вот карандаши. Нарисуй все, что хочешь. Прямо сейчас, при мне.
– Все, что захочу?
– Да, все, что угодно, – подтвердил учитель.
Ромка придвинул к себе карандашницу, потом лист и задумался. Чего-то не хватало. Чего-то очень важного:
– А можно мне ластик?
– Нет, – Лев Николаевич покачал головой. – Никаких стирательных резинок. Что нарисуешь, то и будет, без исправлений. А пока ты думаешь, я пойду, поставлю для нас чайник. Думаю, твоя мама не откажется от чая, согласен?
– Пожалуй, – сглотнул Ромка.
Он не представлял, что рисовать. Обычно в голове мальчика роились сотни различных идей. Роботы, пираты, леса Амазонки, – все, о чем только мог подумать Ромка, тут же воплощалось в пару картинок. А теперь… в голове было совершенно пусто. Как будто он стоял у доски перед всем классом, а не сидел на удобном диване перед столом в одиночестве. Художник громыхал на кухне посудой, но звук доходил до ребенка как через толстый слой поролона.
