…Шибаев расплатился и вышел за квартал от дома Ады Романовны. Направился к воротам, стараясь держаться в тени высокого забора. Улица была освещена, здесь жили небедные люди. Калитка оказалась закрыта, и Шибаев изо всех сил приложил по ней кулаком, прикидывая, что делать дальше. Калитка нехотя подалась, и он проскользнул во двор. Дом возвышался впереди темной громадой. Он двинулся в обход, смутно припоминая, как домоправительница Вика сказала, что садовник Петр Заброда живет в сторожке за домом, и махнула рукой куда-то вдаль. Он шел вокруг дома, стараясь ступать бесшумно и надеясь, что у садовника нет собаки. Это была излишняя предосторожность, ветер здесь был сильнее, чем в городе, а собаки, похоже, не было, во всяком случае, в прошлый визит она ничем себя не обнаружила. Сторожку он увидел сразу, как завернул за угол: маленький домик под черепичной крышей, фонарь над дверью и единственное светящееся окно. Шибаев постоял за кустом, пытаясь рассмотреть комнату через полупрозрачную занавеску. Ему удалось различить движение и мелькание разноцветных пятен – хозяин смотрел телевизор. Он не знал, женат ли садовник или живет один. Не догадался спросить, так как персонаж этот его не заинтересовал – работает всего несколько лет, ничего о первой семье Руданского не знает. Что еще сказала Вика? Пьет, но садовник дельный.
Чем больше Шибаев раздумывал о человеке, напавшем на него в доме Ады Романовны, тем больше ему хотелось посмотреть на садовника и задать ему пару вопросов. На всякий случай, хотя к делу о пропавшем сыне его ночные приключения не имели ни малейшего отношения. Раз окно светится, значит, Петр все еще здесь. Возможно, садовник перейдет по наследству к следующему хозяину.
Он приблизился к дому, ступил на ступеньки крыльца, сделал шаг, другой. Можно было не осторожничать, он собирался всего-навсего позвонить, а не взламывать дверь и не врываться в дом. Привычка, должно быть, сработала. Он протянул руку к белевшей кнопке звонка и… обостренным восприятием почувствовал рядом присутствие человека – запах и едва слышное дыхание! Легкий запашок табака и сипловатое дыхание курильщика. Шибаев метнулся в сторону, с силой выбросил кулак и ударил. Он не ошибся и не промахнулся – человек, стоявший сзади, охнул и согнулся пополам. Тут же послышался отборный мат. Шибаев схватил неудачного нападающего за шиворот и хорошенько тряхнул.
– Пусти! Что ж ты, сука… Пусти! – заорал мужик. В руке он держал обломок трубы.
– Ты Петр? – спросил Шибаев.
– А ты кто? – Мужик с изумлением всматривался ему в лицо.
– А ты бы спросил сначала, а потом лез в драку!
– Откуда я знаю кто! Ночь на дворе, а ты… Чего надо?
– Поговорить надо. Может, впустишь?
Мужик раздумывал, разглядывая Шибаева. Потом сказал:
– Ты сына Руданского ищешь? Я тебя видел. Извини, браток, не ожидал тебя.
– А кого ожидал? – спросил Шибаев.
– Кого, кого… Дом пустой, все съехали, мало ли что кому втемяшится? Я тебя из кухни заметил, ах ты, думаю, сука! Ну, я тебя!
– Много желающих? – спросил Шибаев.
– Ну… всякое может быть. Заходи, гостем будешь.
Он прислонил трубу к перилам и махнул рукой: проходи, мол, первый. Шибаев вошел боком, не выпуская из виду гостеприимного хозяина. Ему показалось, что садовник испытал облегчение, узнав его. Видимо, действительно опасался нападения. И труба… серьезное оружие. Так и убить недолго.
– Садись! – Петр махнул рукой на диван. – Как насчет принять за знакомство?
Шибаев кивнул, и садовник обрадованно побежал из комнаты. Хлопнула дверца буфета, звякнули стаканы, и хозяин снова появился на пороге. Теперь Шибаев мог рассмотреть его как следует. Тощий, жилистый, смуглый, лет сорока пяти. Длинные, до плеч, волосы, на садовника не похож, скорее, на пьяницу-художника.
– Какой табак ты куришь? – спросил вдруг Шибаев.
– Трубочный «Дублин», – не удивился Петр. – А ты?
– Не курю.
– А пьешь?
– В хорошей компании…
Петр разлил водку, взял свой стакан:
– За знакомство!
Они выпили и закусили яблоками.
– Уважаю яблоки, полезный для здоровья фрукт, – сказал Петр.
– Что ты делал в доме Ады Романовны? – спросил Шибаев.
– Так это ты был? – попытался удивиться садовник. – А ты что делал?
– Это был я. А ты думал кто?
– А что тут думать? Ворье, думал. Вот и врезал. Ты уж извини, друг.
– А почему не вызвал полицию?
Петр ухмыльнулся, и Шибаеву стало неловко за дурацкий вопрос.
– Там все равно брать уже нечего, – сказал Петр.
– Так что ты там делал? Привидение ловил? А ключ откуда?
Петр взглянул остро:
– Ключ… случайно получилось. Привидения? И ты туда же? Бабы все уши прожужжали про эти привидения! Насчет черепов допрашивали… Я говорю, были черепа, а они так и уставились, а Зойка, дурында, креститься стала! – Он засмеялся. – Это Тинка воду мутила, шутила вроде, а они верили!
– Почему ты думаешь, что Тинка шутила?
– А что, ты думаешь, привидения там шляются?
– Она слышала треск паркета и шаги.
– Кто тебе сказал такую… э-э-э… дурь? Она прикалывалась! Вообще, Тинка девушка с юмором!
– Была, – заметил Шибаев.
– Была? Что значит была? – насторожился Петр.
– Баулина убита три дня назад.
