– Как, по-твоему, если бы Руданский нашел первого сына, он бы ушел от Ады? – спросил Шибаев после паузы.
– Не ушел бы, – не сразу ответил Петр. – Не решился бы. Может, помогал бы втихаря, да и то… – Он замолчал и задумался.
– Что?
– Побоялся бы, он слабый был. Хотя человек под старость многое пересматривает в своей жизни и перестает бояться. Не всякий, правда. Знаешь, я думал, моя жизнь кончилась, а тут влюбился, как мальчишка. Так что никто про себя не знает, на что способен. Читаешь жизнь, как книгу, не знаешь, что завтра будет, на другой странице. Лотерея!
– А дальше что? – Вопрос был излишний, не его это дело, но история Петра и Тинки зацепила Шибаева за живое. Что дальше? Столкнуло двух, таких разных… И что дальше?
– Что дальше? Никто не знает. Говорю же. Человек предполагает, а бог располагает. Она ушла бы от меня… Молодая, куда я ей? Она была молодая не только телом, головой тоже, ничего не боялась, все планы пацанские строила, ждала, что Ада денег даст. Я ей сразу сказал: не жди, Ада не даст, а она мне: «Она мне обещала! Я свое возьму!» Дурная была… – Он вздохнул. – Веселая… Смеется, шутит, хохочет. Как солнышко в пасмурный день. Кто ж это ее не пожалел? Она встречалась с одним, женатый он, говорила, все между ними кончено. Неужели он?
– Ты ей звонил?
– Да у меня даже ее телефона нет, зачем? Я не знал, что она сбежала после смерти Ады. Света сказала, горничная. Утром пришел автобус, на кладбище ехать, а Тинки нет. Я Светку спрашиваю: а чего это твоей подружки не видно? Она мне и выложила, что Тинка сбежала, вчера еще. Я подумал тогда: вишь как, ни словечка не сказала, не попрощалась даже. А телефона ее у меня никогда не было. Зачем? У меня и мобильника нет, некому звонить. Отзвонился.
Они помолчали.
– Так что же ты в доме искал? – спросил Шибаев.
– Вика и Зойка уехали днем, бегали, барахло паковали. Богданов не мелочился, разрешил забрать. Одобряю, им нужнее. Света еще раньше ушла. А меня такая тоска взяла, не передать. Дай, думаю, схожу, посмотрю в последний раз. Хотел в Тинкину комнату зайти… Я ж там никогда не был, посмотреть, где она жила, может, осталось чего, думал. Знал, что на втором этаже, она рассказывала. Поднялся и вдруг слышу шум снизу и шаги… Я думал, меня трудно испугать, а тогда, поверишь, холодным потом так и окатило. Притаился наверху около лестницы, стою, жду, в руках кусок трубы… С собой захватил на всякий случай. Ну и вкатил… Уж извини, браток. Ты покатился, с таким грохотом, стуком, и внизу растянулся… Я подумал, убил, аж ноги подкосились. Спустился, стал перед тобой на колени, прислушался… И отлегло: дышишь! Я ходу оттуда!
– Окно ты разбил?
– Я. Думал, если найду чего и вынесу, чтобы подумали, что грабитель. Там Богданов был днем, может, заметил, что осталось, у него глаз острый, хозяин, одним словом. У меня ключ от дома есть, когда-то прихватил запасной из прихожей, сам не знаю зачем. Прихватил да забыл, а тут меня как обухом по голове: ключ! И пошел. Ждал, что сирена сработает, ан нет, забыли, видать, на охрану поставить. Повезло.
– Надо было выбивать снаружи, а не изнутри, – сказал Шибаев. – И потом, ты через ту выбитую дырку не то что руку, нос не просунешь! Тут надо с умом, а тебе лишь бы долбануть, и пусть дурные менты думают, что чужой.
– Я потом допер, да поздно было. Я осколки с крыльца собрал и разбросал внутри…
– Привидений не видел?
Петр ответил не сразу. Помолчал, глядя в стол.
– Какие привидения… Тинка пугала себя привидениями, вроде играла, они ее заводили…
– Она пыталась его поймать, – заметил Шибаев, внимательно на него глядя.
– Откуда ты знаешь? Света сказала? Они все верили в привидения, говорили, плохое место… проклятое. Может, и проклятое, только привидений там нету. Женщинам нужна сказка. Или любовь, или сказка. Хотя… это одно и то же, что любовь, что сказка. Для них главное, чтобы фантазия работала и чтобы страшно.
– Ты ей не верил?
– Насчет привидений? А ты бы поверил? Не верил, конечно. Какие привидения?.. А как ты догадался, что это я?
– Табаком от тебя несет и дышишь тяжело.
– Понятно.
– Что за человек Богданов? – переменил тему Шибаев.
– Богданов? Черт его знает! Я видел его всего ничего. Знаю, что большую власть взял, что Ада его за сына считала. Вика его не любила, завидовала. Ну, да Вика себя раз в год любит. Говорят, выбился из водителей, из бедной семьи, а по виду не скажешь. Голова хорошая, выучился, теперь заправляет всем хозяйством. Машина, костюмчики, часы… Барин! Интересно, как добро делить будут, когда найдется сын Руданского? Тина говорила, вроде все прописано в завещании, кому сколько. А только Богданову должно быть обидно, что сынок Руданского придет на все готовое. И Ада умерла вовремя. Теперь кто знает, как оно будет… Адвокат, что к ней ходил, та еще птица. А как сговорятся с Богдановым, что тогда?
– У меня приказ стоять до победного конца, – сказал Шибаев. – Все честно.
– Честно… Хоть продвинулся?
– Продвинулся.
Они замолчали. Петр потянулся за бутылкой.
– За упокой! Эх, Тинка, любовь моя грешная!
Они допили бутылку; Петр вскипятил чайник…
