Он смотрел на Шибаева простодушными голубыми глазами, он был растерян, и радости от виража в собственной судьбе, похоже, не испытывал. О Богданове он никогда не слышал, равно как и о Баулиной Алевтине. Шибаев чувствовал разочарование от того, что все вышло так обыденно, без шампанского, аплодисментов и слез радости в глазах наследника. Разочарование и облегчение. И сожаление, что Ада Романовна не дожила до финала этой романтической истории. Парень нормальный, вменяемый, не алкоголик, не наркоман; простоват, правда. Вон как таращится, никак не опомнится. Алик Дрючин, например, считал, что все программисты социально неразвиты – в силу профессии они просто не взрослеют и жизни не знают, так как Сеть – не что иное, как одна большая условность. А если и реальность, то виртуальная. И пуговку на рубашке он то расстегнет, то застегнет. Волнуется парень, что видно невооруженным глазом.
Примерно через час Шибаев поднялся, положил на стол свою визитку – на предмет возникших вопросов, попозже, когда бенефициар придет в себя. Порылся в папке и выудил карточку адвоката Рыдаева.
Усевшись в машину, он набрал мэтра и доложил, что его миссия закончена и он готов предъявить сына Руданского. После чего надиктовал имя и адрес наследника. И, не обращая внимания на вопли адвоката, отключился, закрыл глаза. Все.
Кажется, он задремал, и приснился ему радостный Алик Дрючин с букетом красных роз…
К вечеру подморозило, лужи затянулись ледком, и ветер стих. Затеплились фиолетовые уличные фонари. Шибаев с силой потер лицо руками, окончательно проснулся и поехал к Яне. Он представлял себе, как они поужинают, выпьют вина… Он соскучился, они почти не бывают вдвоем; то настырный адвокат выскакивает как черт из табакерки, то еще что-нибудь. После сегодняшней сцены Дрючин вряд ли появится. Шибаева кольнула жалость, он поставил себя на место Алика. Ну что ж, как говорится в старой песне, третий должен уйти. Незавидна участь третьего в любовном треугольнике. Вот и шагай себе, Дрючин, не оглядываясь, скатертью дорога. Шибаев, получается, счастливый соперник, а радости и торжества почему-то нет… Одна усталость.
Он оставил машину на парковке и отправился к Яне. Открыла ему незнакомая девушка, уставилась вопросительно:
– Вы к кому?
– К Яне! А вы кто?
– Подруга Яны, Ника! А вы Алик или Саша? Яночка говорила! А мы собрались отметить ее выздоровление. Заходите!
Заверив девушку, что он Саша, разочарованный Шибаев поднялся за ней на второй этаж. Веселье было в разгаре, и его встретили радостным визгом. За столом сидели четыре… нет, пять… Пять девушек! Пять хихикающих и гомонящих одновременно девиц! Правда, при виде Шибаева гомон смолк, и они, как по команде, уставились на Шибаева.
– Саша! – обрадовалась Яна. – А это мои одноклассницы! Хорошо, что ты пришел! Это Лена, Света, Настя, Лариса! Нику ты уже знаешь! Садись!
Две девушки вскочили и побежали на кухню за табуретом и чистыми тарелками, остальные продолжали во все глаза его рассматривать. Шибаев, чувствуя себя неловко, уселся. Встретился взглядом с Яной, она улыбнулась и пожала плечами…
Девушки щебетали, не умолкая. Шибаев открыл шампанское, хлопок был встречен визгом. Он неловко пошутил, и они радостно захлопали. Их обществу явно не хватало мужского начала, и он пришелся как нельзя кстати.
– Саша, а это правда, что вы частный детектив? Яночка рассказывала! – выкрикнула Ника.
И тут посыпалось!
– Частный детектив?
– Расскажите про самый страшный случай!
– А вы кого-нибудь убили? Сколько?
– А у вас есть пистолет? Можно посмотреть?
– А вы часто деретесь?
– А бандиты в вас когда-нибудь стреляли?
– А вы поймали хоть одного серийного убийцу?
– А вы женаты?
Побагровевший Шибаев отбивался от девиц, как мог: отшучивался, наливал в бокалы вино, накладывал на тарелки фруктовые салаты, открывал шампанское и резал ананас. Он чувствовал, как по спине резво катятся струйки пота, и то и дело смахивал со лба влажные прядки. Наконец он не выдержал, встал и принялся прощаться, лепеча что-то несуразное про важную встречу и чувствуя себя при этом последним идиотом. Дрючина бы на них!
– Приезжай попозже! – Яна вышла проводить его. Она поднялась на цыпочки, и он неловко чмокнул ее в лоб. Она рассмеялась.
– Они все от тебя в восторге. Жду!
Не успел он отойти от галереи, как ожила его «моторола». Это была Оля. Шибаев мысленно застонал. Оля сказала, что приготовила ужин, натушила мяса и, если он не занят… Шибаев вдруг с удивлением понял, что голоден как волк – пирожное и кусочек шоколадки, съеденные за столом у Яны, не в счет. От шампанского неприятно ныло в затылке, а во рту был отвратительный сладкий привкус. Он хотел мяса и острый маринованный огурец. И стопарик холодной водки не помешал бы. Ситуация была нелепой, нутром он понимал, что не нужно подавать барышне напрасных надежд, как называл подобный процесс опытный Алик, ведь ясно, что ей нужно… А ему, Шибаеву, что нужно?
