В итоге он поймал бомбилу и поехал к Оле, насупясь и спрашивая себя, какого черта. Она открыла сразу, словно ожидала под дверью или выглядывала в окно. Глубоко внутри у него шевельнулось нехорошее предчувствие, но было поздно. Он сунул ей в руки цветы и бутылку вина.
Ситуация была вполне дурацкая: Шибаев невпопад отвечал на вопросы Оли, ел, как удав, и прикидывал, разошлись уже подружки Яны или еще нет.
В начале двенадцатого он, не глядя на Олю, выдавил наконец из себя, что ему пора. Она печально кивнула и сказала, что вызовет такси. Такси было обещано через пять минут. Шибаев быстро оделся, поцеловал Олю в щечку и был таков. Через десять минут женщина-оператор перезвонила Оле и раздраженным тоном сообщила, что такси у подъезда, а пассажира нет. Подождите, закричала Оля, я сейчас! Набросив пальто, она помчалась вниз. Такси действительно ожидало внизу, а Шибаева нигде не было. Отпустив машину, Оля огляделась. Вокруг было темно, где-то неподалеку играла разухабистая музыка и гоготала веселая компания. Тусклый фонарь над подъездом освещал нечистое крыльцо. Ей почудилось шевеление в глубине двора, у беседки, и она бросилась туда…
…Пятнадцать минут назад Шибаев с облегчением выскочил из грязного и вонючего подъезда. Машины еще не было. Он сунул руки в карманы и глубоко вдохнул холодный воздух. Он услышал шаги, повернулся и услышал гнусавый вопль: «К нашим бабам лезешь, сука! Убью!» Получив сильный удар по голове, Шибаев потерял сознание. Нападавший подхватил его под мышки и с усилием поволок в глубь двора…
Пронзительных криков Оли он уже не слышал, равно как и не почувствовал, что его подняли и куда-то понесли.
Шибаев пришел в себя глубокой ночью. Горел ночник, углы незнакомой комнаты тонули в темноте. Он повернул голову и замер от резкой боли в затылке. Рядом в кресле спала Оля. Что за..?
Он вспомнил вчерашний вечер, Яну, девушек… Потом он поехал к Оле… Зачем? Она позвонила и пригласила, и он побежал… Что было потом? Они поужинали, он попрощался и ушел… Стоял около подъезда, ожидал такси. Услышал шаги, дурной истеричный голос прокричал что-то о чужих бабах… Дальше удар – и все!
Он протянул руку и потрогал лицо – кажется, цело. Попытался привстать – голова болела, но терпимо; правда, дергало в висках. Подташнивало, и во рту был солоноватый привкус крови. Ну и какой смысл в данном витке реальности? Что это было? Этот человек, напавший на него, – кто он? Друг Оли? Сейчас у нее никого нет… по ее словам. Бывший? Подстерегал, следил, хотел отвадить? Но тогда непонятно… непонятно… Райончик сомнительный, драки часто, улица на улицу, стенка на стенку… эх, разгуляйся, сила молодецкая! По пьяни, между соседями… Что-то здесь не так… Мысль крутилась змейкой и не давалась. Что не так? А то. В данной местности не приняты рыцарские турниры, тут принято нападать шоблой, вдесятером на одного, да еще и за святое – «ихнюю бабу»! Почему же этот борзень был один? Такой храбрый? Или другая причина? Какая? А тут нечего долго… Напился. Наткнулся случайно, подкрался сзади… сволочь! И никаких свидетелей. Один, втихаря, с железякой в руках – и поминай как звали! Оттащить подальше и там добавить. Или бросить в неглубокий грязный прудок – он видел, проезжал мимо, – туда его, пусть полежит, отдохнет… Ему уже кажется, что он помнит, как его оттаскивали куда-то, сопение того штукаря. Дурацкая история.
Ему повезло – то ли удар был слабым, то ли ракурс выбран неверно, то ли он удачно уклонился. А что было дальше? Как он оказался у Оли? Шибаев не помнил. Похоже, вырубился. Но сейчас пришел в себя. Повезло, можно сказать. В который раз повезло! В рубашке родился. Сколько на его памяти случайных убийств по пьяни? Немерено. А потом, протрезвев, убийца размазывает по роже сопли, бьет себя в грудь и клянется, что зашиб нечаянно. Вот так-то, Шибаев. А ведь подсказывало тебе внутреннее чувство… в смысле, нутро, что не надо! Не надо лететь к девушке, если она тебе… как бы это поделикатнее выразиться? Если она тебе по барабану. В чужой монастырь… Во всем должна быть логика, как любит повторять адвокат Алик Дрючин. А ты, Шибаев, из этой логики выпал. Теперь если доживешь до утра, то поговоришь с этим отморозком по душам. Обязательно поговоришь. Если доживешь и если найдешь его – может, рванул так, что только пятки засверкали.
