Весенний бог был не так уж далек от истины — Ланежа и впрямь одолело поистине ледяное равнодушие.
Ощущение было такое, словно сердце у него из груди просто выдрали, а потом заморозили дыру. Точнее, это сделал он сам.
Поэтому когда Анихи схватил его за грудки и яростно тряханул, снежный бог лишь вяло перевел взгляд на давнего неприятеля.
— Отчего ты не помог ей сразу?! — сквозь зубы процедил бог весны. Глаза его пылали неестественным желтовато-зеленым цветом и ярко блестели — то ли от слез, то ли от гнева. — Ты был здесь, ты мог помешать Сньору, мог, в конце концов, закрыть ее от удара, отшвырнуть прочь, приказать духам ее унести, пока не произошло непоправимого. Почему ты ничего не сделал?! Ты же видел мою метку!.. Я защищал твою наликаэ, берег ее, отчего же ты не ответил мне тем же?!
Галдеж стих мгновенно. Все взгляды обратились на них.
У Ланежа — наликаэ?! Этот вопрос читался во взглядах всех и каждого.
По бледным до синевы губам скользнула горькая усмешка.
А… ну да… Анихи же раньше никогда не чувствовал, каково это — когда слетает твоя метка…
Весеннему божку, наверное, действительно хуже, чем ему. Интересно, от чего богу больней? От добровольного расставания со своей наликаэ или от ее предательства и смерти?
Он надеялся никогда не узнать ответ на этот вопрос.
— Не мог, — произнес Ланеж. — Я пытался. Пытался остановить ее, помешать Сньору, но я ведь его бывший дух… ему было несложно меня сковать. А после я в любом случае не смог бы извлечь подземный яд из ее тела. Мне очень жаль, — без всякой иронии произнес он — и получил пощечину.
— Жаль тебе?! Она погибла ни за что, а тебе жаль?!
Ланеж пожал плечами. Ввязываться в драку с весенним божком у него не было ни малейшего желания, как и пускаться в длинные, путаные объяснения.
— Она не погибла ни за что. Взгляни на ее одежду, — тихо посоветовала Анестея. — Это же ритуальное облачение жрицы снежного бога…
— Еще и своей жрицей ее сделал?! — вскинулся Анихи.
Но от нового удара Ланеж увернулся.
— Не я, — коротко произнес он, и во всегда спокойном голосе мелькнул гнев. — Мне достаточно тех жриц, что служат в моих храмах. Черный алтарь на огненной горе тоже был нужен не мне. Она, — безжалостно продолжил снежный бог, — использовала твое благословение, чтобы с помощью твоей силы выпустить Сньора.
Из глаз Анихи покатились слезы.
— Она была моей наликаэ! — яростно бросил он.
— Но при этом служила Сньору, — скупо подтвердил Жнец, бросив взгляд пугающих красных глаз на весеннего бога. — Не говоря уже о том, что это именно она убила Молнию. И едва не убила еще троих старейших. Ланеж ничем не мог бы помочь, ее имя уже значилось в свитке. Тем более что ее бы так или иначе ждал тот же приговор. Боги не прощают предательство и измену. Метку ставят и принимают
сердцем.
Это явно было сказано для Анихи.
Весенний бог, бледный как смерть, вновь устремил взгляд на Сачирэ.
Действительно… Как он сразу не заметил ее облачения?.. Да и ожог говорил сам за себя — Ланеж не смог бы его оставить. Без ее согласия знак весны действительно перекрыть было бы невозможно. Он ведь проверял на Рэлико…
— Но моя метка удержалась, когда я поставил ее, — сдавленным шепотом произнес Анихи в пространство.
— Не все было притворством. Она искренне любила весну и ждала ее, — тихо отозвался Ланеж, коснувшись рукой плеча весеннего бога. — Но доверилась Сньору, обещавшему ей все блага земные… и не дождалась. Я был с ней до конца.
Слезы из зеленых глаз все-таки покатились. Стряхивать стылую руку Анихи не стал. От того, что Ланеж по-своему пытался сейчас его утешить, стало еще хуже.
Поддался боли и гневу… Так хотелось обвинить во всем зимнего божка, чтобы не было необходимости видеть собственные ошибки и упущения, чтобы не признавать: он не замечал оттока силы, не следил за своей наликаэ, сочтя, что благословения достаточно…
А она служила Сньору и даже свою жизнь вознесла на его алтарь.
Вздрогнув, Анихи медленно поднялся на ноги. С усилием сделал шаг назад прочь от тела своей наликаэ. И еще один.
У Жнеца была одна особенность, о которой были осведомлены все присутствующие. Он был неспособен лгать. Абсолютно, совершенно, категорически неспособен. А потому спорить с его словами было бесполезно.
— То есть тех он спас, а мою Молнию… — Гром мрачно дернулся было к Ланежу, но его тут же перехватила Анестея. — И где гарантия, что Сньор действительно развеян? Может, они сговориться решили…
Ланеж снова поежился, вспомнив жуткую, изувеченную подземным жаром фигуру, возникшую из-под земли в клубах пара, прорезавшихся пламенем. Последнее, чего ему бы хотелось — о чем-то сговариваться со Сньором. Для этого нужно быть идиотом.
— Что за бессмысленные придирки?! — запечатав в паре с Гестией новый сгусток огня, жестко спросила Тайи. — Можешь у Тилара спросить, ошибается ли свиток Жнеца!
Танатос, помедлив, покачал головой. Длинные черные пряди дрогнули было, но так и не закрыли красивое, холодное, пугающее своей неподвижностью лицо.
— Развеян окончательно, — подтвердил он своим низким, глубоким голосом. — Свиток не лжет. Никогда.
