— Нет… Я сама пока ничего не понимаю! Девушка погибла, Жнец сказал, ее убил бог… — Богиня исцеления покосилась было на Ланежа, но тут же поняла, что ее предположение нелепо — снежный бог не смог бы оставить такой ожог. — Ланеж, а Рэлико? Я же там была, когда духи ее унесли прочь, просили помочь, все твердили про прежнего хозяина…
От этой новости Гестия тихо охнула. Сньор вернулся?!
— Она и помогла. Сньор уничтожен, с ней теперь все хорошо. Она скоро будет дома, — скупо отозвался снежный бог и повернулся к Гестии. — Адаша использовали в ритуале воззвания, чтобы ослабить землю. Он жив, но очень слаб. — Ланеж взмахом руки смел насыпавшийся на Адаша снежок и разбил ледяную оболочку. — Все, что я смог сделать — сковать его, чтобы сила не иссякла окончательно.
Богиня, на время забыв о вопросах, тут же кинулась к своему духу. Подняла на руки, баюкая точно так же, как он сам недавно укачивал Сеоль, и засветилась светло-зеленым, делясь священной силой земли, питающей жизнь. Вцепившегося в одеяние Гестии духа хватило лишь на то, чтобы посмотреть на Ланежа и благодарно пискнуть.
Облегчение, отчетливо отразившееся на лице старухи-Земли, немного примирило Ланежа с происшедшим. Хотя бы кто-то из богов был искренне привязан к своим духам…
— Анестея, — позвал Ланеж. — Там еще Пожар… Сможешь ему помочь? Если я попытаюсь поделиться с ним силой, боюсь, он вовсе угаснет.
Та кивнула и засуетилась вокруг третьего духа, кляня себя на чем свет стоит. Конечно, не Ланеж убил девушку! Жнец наверняка о Сньоре говорил… Ланеж ведь не способен коснуться огня и не погасить его. Но что случилось с Рэлико? Скупой ответ снежного бога ее не устроил, но расспрашивать она не решилась. Ланеж как-то изменился, и она пока не понимала, в чем именно. Да и дел было много.
Ланеж чуть прикрыл глаза. Он догадывался, что скоро появятся другие. они ведь не могли не заметить таких чудовищных выбросов силы. Неясно, чем думал Сньор, проводя такой ритуал… Или он надеялся напитаться силой своих духов и убраться отсюда до того, как соберутся остальные? А то и бросить им вызов? Тем более что первыми успели Жнец и Анестея, а с ними прежний снежный бог легко бы справился…
Но на этот вопрос уже никто никогда не ответит.
И действительно, один за другим прибывали боги. Тайи, богиня огня, оживив своего духа, принялась унимать подземный огонь, Гестия заращивала раны земли. Аквариа, выпаливая гневные вопросы, баюкала в руках малышку Сеоль. Гром требовал отчета и обещал покарать всех, кто под руку подвернется…
Лучше бы он за своими духами следил как следует. Чего теперь зря вопить?.. Если бы они все раньше встревожились, попробовали сообща отыскать пропавших, всего этого могло бы вовсе не быть!..
Жнец продолжал писать, не обращая внимания на остальных.
Ланеж по-прежнему стоял подле чужой наликаэ, когда появился Анихи — непривычно тихий, с покрасневшими глазами мутного, тяжелого, почти бурого оттенка. Не обращая ни на кого внимания, спрыгнул с коня и на негнущихся ногах направился к алтарю, подле которого лежало тело кочевницы.
Медленно, тяжело опустился возле нее на колени. Протянул было руку, но в последний миг сжал пальцы, так и не решившись коснуться тела.
— Что здесь случилось? — тихим, зловещим тоном поинтересовался весенний бог, перекрывшим даже громогласные крики одного из верховных.
И все умолкли.
Ланеж промолчал, хотя смотрел Анихи именно на него.
Ответил Жнец.
— Здесь случился Сньор, — сообщил он спокойно и продемонстрировал свиток. — Небывалый, но интереснейший случай. Смерти менялись, судьбы переплетались буквально на глазах. А потом и вовсе началось нечто странное. Смертная убила духа, а бога убила его же стихия, обратившаяся против него, предпочтя другого хозяина… Теперь здесь все прописано, как было. Больше безобразий не будет, — и он поклонился нахмурившемуся Танатосу.
Свиток пошел по рукам, и Жнец не пытался возразить, хотя обычно очень ревниво относился к своим регалиям.
А Анихи смотрел на свою наликаэ сквозь странную полупрозрачную пелену, туманившую зрение, запоздало, почти с удивлением отмечая и красоту ее, даже теперь, в смерти, и мокрые дорожки на висках, и слезинку, затерявшуюся в уголке глаза. Ему, как и Ланежу, не было дела до этой суеты. Заметил и тонкий слой инея на ожоге на высоком лбу своей Сачирэ…
Сньор, значит, да? Он всегда умел добиваться своего. И их всех в свое время убедил, что долгая зима не страшна, что скоро она отступит…
Не отступила.
Но почему Сачирэ? Случайно оказалась втянута в битву между двумя снежными?
Он зажмурился, не в силах смотреть на нее. Вспоминая ее мягкость, нежность, тепло, восторг в глазах, когда она испытала ранее незнакомое наслаждение…
Почему она?
Если бы Ланеж занялся не этим ожогом, а другим, страшным, огромным, разъевшим ей грудь… возможно, она бы еще была…
Снежные боги все одинаковы, что один, что второй. Им нет дела до других, нет дела до чужих чувств — да и своих, можно сказать, нет! Ледяные мерзавцы!
Пожалуй, Анихи никого и никогда не ненавидел так сильно, как в этот миг возненавидел снежного бога. И первого, и второго.
