…Кроме разве что тех, что совершаются под покровом ночи.
Мысль была крамольной и отчего-то приятной.
Ланеж, тем не менее, опустился на одно колено перед советом, как полагалось перед оглашением списка претензий. Именно претензий, ничем иным притязания Грома назвать было нельзя. Но у верховных, возможно, иное мнение.
— Поднимись, снежный бог, — сурово произнес светозарный. — Тебя обвиняют в безрассудстве и нарушении второй заповеди…
Снежный бог согласно кивнул, не собираясь отрицать очевидного: да, обвиняют.
— Ты вмешался своей силой в дела людей, мешая событиям идти своим чередом…
Ланеж промолчал, зная, что сперва надлежит дослушать до конца. Хотя Сулу, наверное, нашел бы что им высказать насчет «идти своим чередом»!
— Ты презрел собственную клятву, данную в тот день, когда тебя из простого духа возвысили до нынешнего ранга и построили первый храм в твою честь!
А вот это он зря. Во-первых, его действия подпадали под две оговорки, хорошо известные всем, о чем заявил еще Жнец — где он, кстати? К тому же Ланеж сделал все, чтобы свести последствия своего влияния к минимуму.
Поступившись при этом собственным сердцем.
О чем им знать совершенно необязательно.
Выслушав следом обвинения в халатности, легкомыслии, небрежности, а также корысти, Ланеж наконец выпрямился и поднял голову.
— Признаешь ли ты свою вину? — формально вопросил бог солнца, догадываясь, какой ответ услышит.
Белые колючие глаза окинули цепким ледяным взглядом верховных, заставив кого поежиться, кого вздрогнуть, и вновь вернулись к Ильосу, который даже малость подрастерял высокопарную царственность.
Бледные до синевы губы приоткрылись.
— Отчасти, — спокойно сообщил снежный бог.
Этот ответ был встречен гробовым молчанием.
Никто не ожидал такого заявления. Но снежный бог не привык лгать и умел признавать свою неправоту.
Он тоже, как и все они, повел себя легкомысленно. Сомневаясь в собственном статусе, не решился вовремя предупредить, хотя заметил те первые странности.
Конечно, отчасти в том была вина остальных (он же не без причин чувствовал себя изгоем), но факт оставался фактом.
Но он мог хотя бы попытаться. Обратиться к той же Радужке, передать через нее… Однако, опасаясь равнодушия или, хуже того, насмешек, решил промолчать, понаблюдать.
Было бы чего бояться.
— Я много месяцев назад заметил в одном из племен севера чрезвычайно искусно выполненную статую Сеоль. Меня что-то в ней насторожило, однако я решил, что живущие на заливных лугах кочевники попросту пытаются снискать ее благоволение. На самом же деле… Они приносили жертвы окаменевшему духу, чтобы взрастить ее силу внутри непроницаемой оболочки. Если бы я придал больше значения увиденному, если бы сразу проверил, что именно происходит… Если бы счел необходимым сообщить об увиденном хоть кому-то, возможно, дальнейших потрясений удалось бы избежать — конечно, если бы мне поверили, — выразительно произнес снежный бог, краем глаза заметивший согласные кивки Акварии и хмурого Грома. — Однако факт остается фактом: я легкомысленно отмахнулся от собственных подозрений. Вот в чем я признаю себя виновным, о верховные. И только. В дела людей я не стремился вмешаться, выгоды не преследовал. О перекрестке мира вы все уже знаете.
Боги закивали.
— Мне вот интересно, как можно было заставить духа воды окаменеть? — надменно вопросила Аквариа. Повеяло сыростью — богиня осталась недовольна ответом снежного бога.
— Так же, как они заставили пленили Адаша и других. Даже Молнию, — пожал плечами Ланеж. — У кочевников была одна вещь, благословленная Сньором…
Гром тут же дернулся.
— Новые голословные утверждения! И что это за чудодейственная "вещь", куда она подевалась? — бросил он колко, и на сей раз даже Ильос чуть заметно поморщился.
И вдруг…
— Вот такая, — сообщил равнодушный голос, который невозможно было не узнать. Ланеж едва не вздрогнул от неожиданности — не привык, что за него вступаются…
В следующий миг прямо в лоб Грому прилетел невзрачный на вид камешек, заставив того на несколько мгновений замереть на месте, затем с явным усилием наклониться и поднять вещицу.
— Сильный артефакт, правда? — невозмутимо продолжил спектакль Жнец. — Даже с расстояния чувствуется, а мы ведь боги.
— Что за фокусы, младший бог? — нахмурился Тилар-Танатос. В бездонных черных глазах словно молния блеснула.
— Со всем уважением к верховным, — понятливо поклонился бог насильственной смерти. — Я счел, что наглядная демонстрация будет более показательной, чем голословные утверждения. Как видите, даже верховный еще не до конца преодолел сковывающий эффект.
Издевается ведь, но по голосу не предположить — само равнодушие. Гром что-то возмущенно промычал в ответ.
Ситуация совершенно не располагала, но уголок губ Ланежа дернулся, намечая едва заметную ухмылку.
— Откуда это у тебя?
Снова Танатос. Все верно — его же ведомство.
Новый поклон, исполненный Жнецом — пугающе низкий. Черное одеяние на миг очертило острые позвонки.
