— Это я подобрал подле тел сообщников той кочевницы, жрицы Сньора. Они, судя по всему, пытались захватить Ланежа для своего бога. Уверен, что с помощью этого камня смертные и подчинили других духов, — бесстрастно произнес младший бог.
Камень вырвался из пальцев Грома, подчиняясь вдумчивому взгляду красных глаз Жнеца, и проследовал к Тилару.
Верховный бог смерти мановением руки заставил его замереть, затем пристально всмотрелся беспросветно черными глазами в алые разломы и наконец осторожно коснулся поверхности кончиком длинного черного ногтя. Изучил эффект. Затем, помедлив, кивнул.
— Подземный жар, виртуозно переплетенный со льдом, — медленно произнес Танатос своим низким, холодным, глубоким голосом. Внимательный взгляд на снежного бога — и тихий, словно неохотный вывод: — Это не творение Ланежа. Видимо, долгое пребывание под землей изменило природу божественной силы Сньора. Мы не ожидали этого. Наш просчет. Ланежа нельзя винить в том, что он не обратил внимания на невидимую и неощутимую угрозу. Мы все ее проигнорировали… и в первую очередь те, кто не придал ни малейшего значения исчезновению своих духов.
— Хорошо, допустим даже, что в гибели духов снежный бог не виноват! А люди, которых он убил?! Тоже скажете?.. — завел старую пластинку Гром, нисколько не обескураженный словами Тилара.
Тот брезгливо поджал губы и умолк, бросив короткий взгляд на Жнеца.
— Он защищал свою наликаэ, — пожал плечами Жнец. — Я показывал запись в Свитке всем желающим.
— Это, конечно, могло бы снять вину с бога… если у него и впрямь есть наликаэ, разумеется, — желчно бросила Аквариа. Взгляд бледно-голубых глаз устремился к Ланежу с отчетливой неприязнью. — У тебя — и вдруг наликаэ? Настоящая наликаэ? И ты ни разу не представил нам это чудо природы?
Ланеж поднялся и выпрямился. В зале ощутимо повеяло холодом, и он приструнил вьюгу, которую его гнев силился разбудить.
— Желание похвастаться мне чуждо. Я мечтал о том, чтобы обрести родную частичку в мире людей, а не о том, чтобы показывать всем, как она хороша. Свиток должен быть для всех достаточным доказательством ее существования. Да, прежде, чем меня об этом спросят, скажу, что город от кочевников я защищал по ее просьбе, а вовсе не "самовольно вмешивался в дела людей".
Жнец тихо хмыкнул, оценив легкую издевку.
— Тем не менее, я желал бы, чтобы она предстала перед нами и рассказала обо всем сама, о просьбах и… — встрепенулся Ильос.
— Я не соглашусь на это, — не дрогнул Ланеж. — Человеку нечего делать там, где собираются боги. Я специально попросил Зиму по возможности избавить смертную от воспоминаний и чувств, связанных с нашей встречей и борьбой со Сньором. Моя наликаэ должна дальше жить своей жизнью — нормальной смертной жизнью. Вновь вовлекать ее в дела богов я не позволю. Никому.
В низкий голос снежного бога впервые на памяти всех присутствующих вкралась звенящая угроза.
— В этом действительно нет необходимости.
Ланеж удивленно повернул голову. Услышать этот голос он ожидал в последнюю очередь. И не он один — тут же поползли перешептывания.
— Я могу засвидетельствовать. Я видел девушку, говорил с ней и подтверждаю, что знак снежного бога на ней действительно стоит. Думаю, слову другого стихийника вы поверите?
Бледный как смерть Анихи, который при встрече даже не поздоровался с Ланежем, поднялся со скамьи в третьем ряду.
— Где и как ты ее видел? — скептически уточнила Гестия.
Анихи вздохнул. На Ланежа он целенаправленно не смотрел.
Странно. После того, что произошло с его избранной, бог весны решил вдруг помочь? С чего вдруг такая щедрость? Анихи обычно не из тех, кто прощает, а он затаил тогда явную обиду…
Но сейчас явно было не время и не место для расспросов или сочувствия. Они еще не раз встретятся при смене времен года… Или по выходу из этого зала.
— Ланеж просил проследить за ней, когда на ее город напали.
— То есть ты беседовал с ней? — уточнил Иркас, бог войны, заодно исполнявший обязанности Судии, бога справедливости.
— Разумеется, — кивнул Анихи.
— И что узнал?
— Насколько я понял, Ланеж вызволил ее из осажденного города, когда она пыталась позвать на помощь и молила снег укрыть ее. И да, эта девушка вполне могла броситься к нему на выручку по просьбе духов, — тихо признал он. — Моим она тоже пришлась по нраву.
Молчание. Тяжелое, вдумчивое.
— Допустим. А твоя наликаэ, та кочевница? Так легко простишь и забудешь?
Весенний бог еще больше побледнел, хотя казалось — некуда.
— Это невозможно простить или забыть. Но…
— Если бы Ланеж мог — он бы и ее спас! — вдруг раздался звонкий голосок Радужки. Все обернулись к ней, стоявшей на задворках зала, но та и не подумала смущаться. — Снежный бог помог моей наликаэ, живущей в том же городе и тоже едва не погибшей из-за нападения кочевников, которые поклонялись Сньору.
— И искали духов, — вставил Жнец.
— Так что не только Анихи видел наликаэ Ланежа! Анестея может подтвердить, я могу подтвердить. Мы тоже с ней говорили. Да, Анестея?
