— Не из-за Ланежа, а из-за Сньора! Нежелание представить свою наликаэ не является поводом для наказания, какого бы то ни было! — возмутилась Анестея. — Анихи тоже не представлял нам всем эту предательницу-кочевницу! Может, еще и его осудим? Ведь отчасти с помощью его силы и благословения Сньор вырвался на свободу!
Бог весны, не выдержав, покинул главный зал Золотых чертогов.
Ланеж ему одновременно посочувствовал и позавидовал.
— Не говоря уже о том, — чуть повысил голос снежный бог, — что слово мое уже дано. Я обещал, что она будет видеть меня. Обещание бога нерушимо.
— Опрометчивое обещание, — недовольно нахмурился Тилар. — Ты был не вправе его давать. Мы не являемся перед смертными, не прикрываясь ни маской, ни символом…
— Она видела не только меня, но и Анихи, и Радужку, и Анестею. После этого глупо притворяться, будто ничего не было, и ей все почудилось. И как тогда понимать требование Светозарного вызвать ее на суд богов для свидетельства?
Ответа на этот вопрос никто не дал.
— Нет, — покачал головой Ланеж. — У меня всего одна наликаэ, которая к тому же внесла свой вклад в уничтожение Сньора. Да и появление перед людьми не запрещено, оно лишь не по вкусу вам, о верховный.
Танатос вздрогнул. Черные глаза нехорошо прищурились.
— Поддерживаю Иркаса, — медленно произнес верховный бог смерти, скрестив руки на груди.
Впервые Ланеж испытал такой гнев — опаляющий изнутри. Гнев, вырвавшийся на волю стайкой снежинок, в мгновение ока облепивших пламя в чашах и заморозивших его…
Все затихли, глазея на то, как быстро был покорен неугасимый огонь.
Снежный бог, кляня себя, мгновенно приструнил норовившую вырваться из-под контроля силу. Огонь разгорелся вновь — робко, словно спрашивая разрешения.
— Видели?! — взорвался Гром. — Он нам еще и угрожает! Здесь, в Золотых Чертогах!
— Прошу прощения за несдержанность, — ледяным тоном обронил Ланеж, давая понять, что его терпение тоже не безгранично. — Угрозы это случайное действие не несло. Я еще не до конца освоился с новой силой. Если кого-то испугал — прошу прощения. Возможно, если бы вместо обвинений была предложена помощь…
— Помощь?! Да кто…
Полыхнуло слепящее сияние. У Ильоса окончательно истончилось терпение. Пылали расплавленным золотом и яркие волосы, и накидка солнечного бога.
— Достаточно! — бросил он.
Даже Гром притих.
— Разумеется, мы не имеем никакого права наложить запрет, предложенный Иркасом, и не станем этого делать, — жестко произнес солнечный бог. — Будьте благоразумны, анотат Тилар. В конце концов, снежный бог сказал чистую правду. Запрета на явление действительно нет, есть общие… рекомендации.
Помедлив, тот кивнул.
— Однако… — наставительно поднял руку Ильос. — Ланеж впервые проявил такую несдержанность. Я склонен поверить в то, что он еще не до конца контролирует свою силу. Но поэтому он представляет опасность для мира и смертных — в том числе для своей наликаэ. Будет лучше временно воздержаться от встречи с ней. Могу дать и совет, хоть и предпочитаю, чтобы их просили иначе. Силу легче всего подчинить в ее стихии, Ланеж. Ты быстрее научишься заново управлять снегом и зимой на севере, быстрее узнаешь границы своих новых возможностей, не угрожая ни миру, ни смертным — а следующей зимой уже полноценно вернешься к своим обязанностям. И вот тогда повидаешься с девушкой. — Он снова повернулся к остальным. — Надеюсь, снежный бог согласится с этим разумным ограничением. С его стороны это будет не нарушение слова, лишь вынужденная отсрочка исполнения обязательств…
Ланеж вынырнул из воспоминаний о разбирательстве, заново охваченный гневом.
Снежный бог не сделал ни единого движения, но от его безмолвной ярости по ледяным колоннам вдоль узкой лестницы без перил хрустко поползли тонкие ниточки трещин.
Умом Ланеж понимал, что решение Ильоса действительно разумно, он и сам по той же причине опасался приближаться к Рэлико. Потому и неохотно пошел на эту уступку — все же Светозарный хотел лишь примирить разделившихся на два лагеря богов. Ему это удалось: те, кто желал, расценили решение Ильоса как наказание, прочие — как меру предосторожности.
Но поведение Грома и прочих до сих пор жгло душу яростным огнем, жалило не хуже настоящего пламени огромного очага.
И этот жар был Ланежу совершенно не по вкусу.
Они сочли, что имеют право его судить и вмешиваться в его отношения с собственной наликаэ! После того, как он едва не погиб вместе с доброй половиной своих духов, защищая мир и всех их!
Если со Сньором верховные в свое время обращались так же — то Ланеж, пожалуй, начал понимать, что привело его к падению! Взять хотя бы Анихи — он совершил те же мелкие проступки, но действия весеннего бога вызвали лишь сочувствие. А снежного — под трибунал!
И как он раньше так спокойно относился к этой предвзятости?! Верил, что если хорошо выполнять свою работу, то его примут… Но что-то за прошедшие тысячелетия этого не случилось! Что ни сделай, они вечно будут недовольны!
Одна колонна жалобно звякнула и рассыпалась.
