— Как и многим из нас, — серьезно кивнул мастер и спохватился: — Да ты ступай, ступай, день хоть и дольше стал, а все одно к вечеру уж клонится. И холодает. Спасибо, и так выручила!
Домой Рэлико уже и без того безнадежно опоздала, нагоняй от папеньки неминуем… А потому решила, что спешить уже смысла нет. Да и пройтись хочется.
Любовно, значит? И как понимать прикажете? Она же не жениха рисовала, а снежного бога… Ланежа…
К богу и положено с любовью ведь, пусть и иной…
А ведь существует она, любовь эта — которая совсем как в книгах. К родителям Арати недавно жених заезжал — тот самый, что в карете ее давеча подвозил. Старше на семь лет, серьезен и заботлив, собой хорош, а главное — не смущали его ни оставшиеся шрамы, ни тень печали в глазах девушки, оставленная близкой смертью. Рэлико видела как-то, как он смотрит на ее подругу и как на него смотрит она, и искренне за них радовалась.
Но радость эта была омрачена каким-то странным чувством. Не завистью, нет, и не ревностью, хоть Арати и проводила теперь с ней меньше времени, готовясь к заключению помолвки.
Словно и она тоже когда-то смотрела так же на кого-то.
Она покачала головой, удивляясь своему воображению.
И за Ланежа было все так же тревожно. Теплая зима выдалась, смурная… только вот ближе к концу третьего зимнего месяца наконец закрепилась настоящая стужа, да такая, что воздух острым казался, как красный южный суп, который они с папенькой на прошлой неделе в трактире пробовали…
Ой! Вот же… задумалась, одним словом! И зачем пришла только? Знала же, что елочки ее нет давно! После нападения кочевников всего единожды сюда заглянуть отважилась — а нашла не деревце, а заметенные снегом, обрубленные корни в земле…
Рэлико до тех пор даже не знала, что можно так плакать из-за, как сказал бы папенька, "сущей мелочи".
После в парк и не заглядывала — даже помыслить больно было. Столько стараний, столько воспоминаний…
А стоило чуть задуматься — и ноги сами привели!
Только… а это что? Что за диво?
Будто белое марево в воздухе мелькнуло. И в той стороне…
— Быть того не может, — прошептала девушка, бросившись вперед.
Росток? Новый росток? Ровно там же, где было ее деревце…
Девушка со слезами и смехом опустилась на колени перед совсем еще крохотной, молодой елочкой, осторожно погладила тонкие, гибкие веточки.
— Ты все еще здесь… Выжила… снова выросла… Так и цепляешься за жизнь, как прежде! Хвала богам! Мне тебя не хватало… Я и не надеялась, и молиться не помышляла, да и кому? Будто богам дело есть до какой-то елочки… Спасибо! Спасибо!..
Рэлико не знала, кого благодарит, но сумбурные слова срывались с губ сами собой, и текли из глаз радостные слезы.
Адаш по сути своей покраснеть не мог, но нежной зеленью налился и вновь приник к ожившему ростку. Пусть деревце будет сильней и краше, чем прежде.
Оба поблагодарили. Один знал, кого и за что. Вторая — словно чувствовала.
Едва услышав шаги, Ланеж застыл на месте. Пережил мгновение тяжелейшей борьбы между желанием выйти к ней и данным Ильосу обещанием. А затем, словно почуяв слабину, расплескалась сила, так и норовя хлынуть во все стороны, словно стремясь отыскать огненную девушку, коснуться ее… И это живо заставило Ланежа определиться.
Снежный бог быстрее молнии сорвался с места, укрылся поодаль за старым, мощным деревом, обернулся снежной пеленой, проклиная Сньора, Ильоса и всех верховных вместе взятых.
Показываться нельзя, встречаться нельзя, нужно успокоиться, приструнить силу…
Но и уйти он не смог.
Снежный бог осторожно выглянул из укрытия, и у него перехватило дыхание.
Его огненная девушка. Совершенно не изменилась, в глазах все тот же теплый свет. И благодарность все так же идет от сердца, согревая тех, кому предназначена.
…Так обрадовалась… Вдвойне спасибо, Адаш.
Ланеж с тоской и упоением слушал звонкий голосок Рэлико. Совсем как прежде, когда боялся выйти к ней… Теперь же рвался вперед, но был скован обещанием.
Он позволил себе лишь одну слабость — поманив тучу, направил силу вверх.
Не хуже меча оказалась.
Над парком просыпался крупный чистый снег, сильный, густой, словно только и ждавший этой минуты. И в его белом мареве неохотно убрала клыки долго властвовавшая здесь стужа.
Рэлико удивилась. Подняла по-прежнему полные слез глаза к небу.
— Ланеж?.. — невольно сорвалось с губ, и тут же она покачала головой, досадуя на себя.
Нет, конечно, его не могло быть здесь сейчас, зима еще не закончилась, рано… Но такие густые, красивые, пушистые снегопады ассоциировались у нее только с ним.
Ланеж ведь тоже знал про эту елочку. И, возможно, порадовался бы вместе с ней, хоть и бог. Он бы понял… непременно понял!..
Услышав свое имя, сорвавшееся с ее губ, Ланеж вздрогнул. В этот миг он был как никогда близок к тому, чтобы забыть обо всех обещаниях, но вновь пересилил себя.
Он не Сньор. Он не станет искать лазейки и предавать самого себя.
Его огненная девушка улыбнулась и снова бережно погладила побег.
