— Куда, Рэлико?! — воскликнула матушка — как раз завтракать накрывали. — Да еще такая нарядная!
— До храма добегу, матушка! — звонко крикнула девушка, поспешно обувая сапоги, и выбежала за дверь, не дожидаясь ни вопросов, ни разрешения.
Спустилась с крыльца, едва не поскользнувшись на снегу, и замерла, восторженно оглядываясь.
Частые, красивые, крупные снежинки… мягкие хлопья медленно и торжественно укрывали землю, обещая сделать толстое одеяло, под которым так приятно видеть сны…
Но вместо храма девушка направилась в парк.
И там, возле елочки, посмотрела вверх, не пытаясь прикрыть глаза и лицо от падающих снежинок (к чему, если они не холодны, а пушисты?), а затем зажмурилась и негромко сказала снегу:
— Здравствуй…
И из-за спины раздался тихий голос:
— Здравствуй, Рэлико.
Не зимний, низкий и глубокий, который она надеялась (и мечтала) услышать.
— Вы здесь? — смешалась Рэлико. Она поспешно обернулась, уже зная, кого увидит, и разочарование, должно быть, ясно отразилось у нее на лице, потому что Анихи поморщился.
А она вздрогнула.
Он плохо выглядел. До странности плохо для бога. Из зеленых глаза стали грязно-бурого цвета, настоящее стоячее болото… И от него отчетливо пахло выпивкой.
— Что-то случилось? — с замиранием сердца спросила она. — Если вы здесь… Что-то с Ланежем стряслось? Или что-то еще серьезнее? Ваше время ведь только начинается, вы должны были после него…
Внимательный взгляд отметил и тревогу в карих глазах, и растерянность на хорошеньком личике.
— Я пришел сказать, чтобы ты его не ждала, — оборвал ее Анихи. — Он не сможет прийти нынче. Он промчался над миром, отдал распоряжения и снова уехал на Север. В этом году не будет противостояния между зимой и весной. Теперь все, что нужно, сделают его духи. Им, конечно, нелегко придется… но выбора нет.
Рэлико вздрогнула. Медленно подняла взгляд на весеннего бога.
Конечно… духи…
Кольнуло воспоминанием — смутная тень возле того незнакомого парня… синяя лапка, иней, растекавшийся по плащу и по плоти… и она сказала кому-то «Это дурная забава», и иней смахнула… Наверное, то морозник был?..
Почему она забыла про духов? Как могла? Она же наликаэ снежного бога!
Рэлико сжала янтарь, висевший на шее. И это ведь тоже… она все гадала, откуда он у нее взялся — подарок духов весны на прощание!
Но… Ланеж не придет?
— Почему так? — тихо спросила она, подняв взгляд на Анихи.
— Потому что сейчас важнее исправить ущерб, нанесенный земле. Потому что ему досталась сила Сньора, которую еще предстоит усмирить. Рана мира слишком велика и открылась уже в третий раз, ее нужно зарубцевать как можно быстрее.
Анихи помедлил, не спеша договаривать. Вообще-то он показался, собираясь проявить благородство, объяснить все Рэлико… Но сейчас он стоял перед ней — и отчего-то очень хотелось увидеть сомнение и разочарование в ее чистых глазах, которого раньше там никогда не было.
— Не думаю, что он бы не нашел времени, чтобы приехать сюда.
…Молодец, девочка, сообразила.
— Северный Ветер домчал бы быстро, — продолжила Рэлико. Помедлила и наконец снова подняла на него взгляд, горящий тревогой. — Значит, дело не только в занятости, есть что-то еще, да? Что-то, о чем вы мне не сказали, отчего Ланеж не может явиться лично? Он не из тех, кто сваливает работу на духов. Да и вы же не просто так решили меня предупредить, что он не придет!
Анихи удивленно вздрогнул. А где сомнения? Неужели даже после всего, что было, в ней все та же вера в этого ледяного истукана?!
— Что-то серьезное стряслось, да?
Он хотел бы промолчать, но отчего-то, посмотрев в ее расширившиеся от беспокойства глаза, не смог.
— Да.
Тяжелое слово грузом легло на сердце.
— Верховные запретили ему видеться с тобой так скоро после тех событий. Побоялись, что он может нечаянно изменить течение твоей жизни или причинить вред — ему ведь нужно больше времени, чтобы привыкнуть к полноценной силе зимы. А потому ему нашли другое занятие, чтобы не сидел зря в Чертогах.
От несбывшейся надежды было больно. Но если Ланеж не мог возразить верховным, то как могла против них что-то сказать она? И это похоже на снежного бога. Если он дал им слово, то нипочем бы его не нарушил.
— То есть… он теперь вернется только с первым снегом?
Как же это долго… И как же больно знать, что срок ожидания теперь вырос вдвое! И боль эта достает до самого сердца, выжимая слезы из глаз. Но нет, она не станет плакать при боге весны. После будет время и возможность.
— Мне-то откуда знать? — огрызнулся Анихи, злясь на себя и на нее за это умоляющее выражение на чистом личике, за влагу, постепенно собиравшуюся в теплых карих глазах. — Это его дело, я в них не ввязываюсь. Пришел тебе сказать, и только. Хочешь — жди, может, и дождешься!
— И дождусь! — запальчиво вскинулась было она, затем притихла. Не похоже это на весеннего божка, всегда отличавшегося снисходительной иронией… в том числе по отношению к Ланежу. А тут такая злость…
Словно гложет его что-то.
— Почему вы такой? — медленно спросила Рэлико. — Я запомнила вас иным…
— Ты тоже изменилась, — коротко произнес он.
