— За это вдвойне спасибо! — и Рэлико одарили звонким поцелуем в щеку. — Да и дома тебе, наверное, сложно сейчас, пока сама не привыкла… Моя вот матушка первые дни только и говорила про грядущую свадьбу, по сто раз одно и то же, как перед гостями иной раз неудобно становилось — ужас просто!
Рэлико с мрачным вздохом кивнула. Как частенько бывало, Арати попала в точку. Она сегодня малодушно сбежала из дома сюда, потому что больше не могла выслушивать восторгов матушки и папеньки. Повисшая дома атмосфера принудительного праздника за эти несколько дней утомила ее до крайности — ни на минуту не остаться наедине со своими мыслями, даже у горничной на уме лишь одно. День, второй, пятый — и вот уже только одного хочется: сбежать подальше!
Устроившись поудобнее, Рэлико пригубила чай и благодарно улыбнулась. Такой заваривала только Арати. И боги ведают, как у нее это получается — самый обычный, что на рынке за шесть медяков продают, у всех веник запаренный по вкусу, а у нее настой неизменно и ароматный, и вкусный, и крепкий в меру…
Рэлико вспомнила, как для нее чай заваривал весенний бог, и даже сейчас насупилась. Вот ведь бессмертный, семь пятниц на неделе… Одной рукой творит добро, другой макает в лужу…
Как он там, интересно? Оправился? Хотела ведь у Ланежа узнать, но не успела…
Нет, не думать об этом! Даже сейчас слишком больно и тяжело.
Арати тоже молча попивала чай, но, в отличие от подруги, с рассеянной, мечтательной улыбкой. И глядя на нее, Рэлико понемногу успокаивалась.
Может, зря она себя накручивает? Вот и у Арати поначалу бывало всякое… Может, все сперва теряются, пугаются, не знают, что думать, а потом и ничего?
Впрочем, что толку гадать?
И Рэлико неожиданно для самой себя спросила:
— Арати… а когда помолвку заключали, неужто страшно не было?
И даже замерла, едва дыша, ожидая реакции подруги, мигом раскаявшись в своем любопытстве.
— Страшно? — призадумалась та, разом растеряв улыбчивость. — Нет, страшно — не было, Рэлико. Чего бояться? Не Адаларда ведь…
А ей — было…
— И не сомневалась? — не выдержав, осторожно продолжила расспросы Рэлико.
Даже дыхание задержала.
Чувство такое, словно в омут ныряет. Словно ответ вдруг оказался совсем рядом, нужно лишь до него дотянуться!
Только бы подруга не стала отмалчиваться…
Арати с улыбкой покачала головой.
— Ни на миг. Волновалась только очень, когда он мне предложение сделал — после того, как мы под внезапный дождь попали. У меня под мокрым кружевом платья шрам на груди так отчетливо проступил, я вся покраснела, как рак, не знала, как спрятаться от его взгляда… а он вдруг закутал меня в свой плащ и заговорил, волнуясь, сбивчиво… Я поначалу ни слова сказать не могла, только слезы неудержимо потекли. А он испугался, что не люблю, пришлось убеждать… — Собеседница тут же залилась очаровательным румянцем и поспешила подытожить: — А бояться не боялась. Чего бояться, к чему сомневаться? Я ведь… я ведь люблю его, Рэлико. Очень люблю.
Вот, значит, как… А ее сомнения терзали до последнего… Да что там, и сейчас терзают!
Рэлико вновь подняла взгляд на подругу. И, волнуясь больше, чем прежде, уточнила:
— А как ты поняла? Ну, что полюбила?
— Как… — подруга вдруг вновь улыбнулась. — Не сразу, Рэлико, тут лгать не стану. Знаешь, ерунду в книгах пишут — про мгновенно вспыхнувшую страсть с первого взгляда или про то, что встреча непременно должна быть романтической донельзя, и что влюбиться можно только в писаного красавца… Я вот Адаларда поначалу побаивалась. Ты же его видела, строгий, суровый такой… Он, пока нас вез, каждую пытался занять беседой, о чем-то расспрашивал, а я все сидела и его профиль рассматривала, дивилась: надо же, пугающий какой, жутковатый… С ответами путалась, глупостей наговорила — ужас просто сколько! И такое облегчение почувствовала, когда до дома добралась наконец! А потом задумалась — а голос-то у него ведь теплый, мягкий, и любезность нам экую оказал, и сам учтив был… Даже стыдно стало. А тут он возьми и приедь с визитом да расспросами о моем здоровье!
Рэлико против воли кивнула. А вот это уже знакомо, ее первая встреча с Ланежем примерно такой же была — когда она еще не знала, что он бог, не знала, как печется о ней, какое у него доброе сердце… Но первый страх быстро прошел, сменившись доверием.
— Никакой мгновенной вспышки-озарения тоже и в помине не было. Только мысли о нем как-то незаметно прокрались словно в самое сердце. Вроде шляпку меряешь — а думаешь о нем. Гребень выбираешь — и думаешь, понравится ли ему. Что бы он на это сказал, а как бы к этой книге отнесся, а что бы в этой ситуации сделал. Чем сейчас занят, вспоминает ли меня… Словом, сама не заметила, как начала думать о нем все больше и больше.
Рэлико слушала с каждым предложением все напряженнее. Потому что весь последний год все ее мысли занимал один лишь Ланеж, и чем дальше, тем больше… А как так вышло — и сама не заметила.
